Здравствуй, мама! - Амелия Борн

— Папа, почему Тамара не поехала с нами?

Адам задал этот вопрос недовольным тоном, как-то хмуро, совсем не по-детски скрестив на груди руки. Я кинул взгляд в зеркало на Дину, которая, точно отражение, скопировала позу и выражение лица брата.

Именно этого я и боялся. Именно поэтому отослал Тамару домой.

Потому что мне нужно было подумать. Неожиданная привязанность и взаимопонимание, установившееся между ней и детьми, тревожило. Они никого еще не подпускали к себе так близко после бегства их мамаши. И я вовсе не хотел, чтобы они снова страдали, когда наш деловой договор с Тамарой подойдет к концу. Ведь не могу же я всю жизнь водить ее по своим родственникам, точно козу на веревочке! Наши отношения неожиданно переросли в то, чего я совсем не планировал — в потребность. Потребность в ее присутствии рядом и порой даже… в ее мнении. И подобное положение дел меня совсем не устраивало.

— Поговорим обо всем дома, — коротко откликнулся на вопрос сына.

Мы оказались у себя через полчаса, предварительно закинув Веро к ней домой. Честно говоря, эта женщина начинала мне изрядно надоедать. От нее было слишком много неприятностей и намеков на желание залезть мне в трусы. Нет, я, конечно, не был девственницей на выданье, чтобы от таких домогательств впасть в смущение, но вовсе не для того нанимал няню, чтобы та висла на мне по поводу и без! Пожалуй, я даже начинал скучать по временам, когда дети легко и методично избавлялись от предыдущих нянь. Черт возьми, может и не нужна мне была никакая няня вовсе? И пора было найти контакт с собственными детьми, а не искать очередную ширму, чтобы от них отгородиться?

— У нас к тебе тоже серьезный разговор, — сообщил Адам, когда мы прибыли домой и, переодевшись, устроились в гостиной за просмотром мультиков.

Поставив мультфильм на паузу, я вопросительно посмотрел на детей:

— Говорите.

— Вы с Тамарой поссорились? — подала голос Дина.

— Нет.

— Почему тогда она не поехала с нами? Нам нравилось разговаривать с ней перед сном!

— Значит, сегодня придется поговорить со мной, — пожал я плечами.

— Ты не ответил на вопрос, — напомнил мне Адам.

Да, черт возьми, не ответил. А что я должен был сказать? Что придумал всю эту историю с помолвкой, чтобы отделаться от проклятых родственников и совершенно не подумал, что мои дети могут привязаться к этой фиктивной невесте?

— Я скажу вам одну вещь, — начал размеренно. — Это грустно, но честно. Так случается, что порой люди расстаются.

— Ты не поженишься на Тамаре?! — с ужасом спросила Дина.

— Ты что, ее не любишь? — мрачно осведомился Адам.

Я встал, и, чтобы они не видели моего лица, отвернулся к панорамному окну, занимавшему всю стену. Где-то там, за пределами моего дома, шли своим чередом миллионы и миллиарды чужих жизней. Кто-то возвращался домой после рабочего дня, радуясь тому, что его ждут. Кому-то было не к кому идти. А кто-то жил вместе, при этом ненавидя каждый прожитый день. Наверно, в этот момент впервые в своей жизни я пожалел, что никого и никогда не любил.

И как я мог ответить на вопрос сына о своих чувствах к Тамаре? Я и сам их не понимал. Однозначным было лишь одно — я не хотел ее отпускать. И именно это меня пугало так, что казалось — будет лучше для всех нас расстаться немедленно.

— Люди расстаются, даже если любят друг друга, — произнес уклончиво. — Жизнь взрослых людей — чертовски сложная штука.

— Мама не любила нас, — вдруг сказала тихо Дина.

У меня сжалось сердце. Долгое время я добивался, чтобы дети поняли — мать бросила их и уже никогда не вернется. Наверно, в глубине души я хотел, чтобы они ненавидели ее также, как и я. Но теперь… мне так отчаянно не хотелось, чтобы они считали себя нелюбимыми!

— Любила, — развернулся я к детям лицом. — Она вас любила. Просто…

«Просто она чертова шлюха», — услужливо подсказал циничный внутренний голос.

— Что? — требовательно напомнил Адам.

— Просто она не любила меня.

Тоже правда. Но я никогда этой ее любви и не желал. Как и вообще ничьей чертовой любви!

— Но почему тогда она ни разу к нам не приезжала? — спросила Дина.

Я подошел ближе и присел перед ними на коленях.

— Возможно, она считала, что так будет лучше.

Дочь шмыгнула носом и я, чуть поколебавшись, все же порывисто прижал ее к себе, ощущая при этом как внимательно изучает нас Адам.

— Папа, мы не хотим, чтобы Веро была нашей няней, — наконец сказал сын.

— Раньше вы легко справлялись с неугодными, — усмехнулся я.

— С этой не получается. Поэтому я решил сказать прямо.

— А еще мы хотим, чтобы с нами была Тамара, — добавила Дина.

— Раз вы не смогли довести Веро, значит, она хорошая няня, придется ее оставить, — усмехнулся я.

— Неееееет, — раздалось дуэтом в ответ.

— Я подумаю обо всем этом, — пообещал, удобно устраиваясь на полу. — А теперь давайте посмотрим мультики. Умираю от любопытства, что там дальше будет с Алладином.

— Это не Алладин, — возмутилась Дина, тыкая пальчиком в экран. — Это принц Эрик из Русалочки!

— Тем более, — притворно-воодушевленно подытожил я, включая мультик.

— По-хорошему, Разумовский, мне стоило бы тебя выгнать! — с порога заявила Тамара, когда на следующий день я приехал к ней без предупреждения.

— И ты была бы абсолютно права, — заметил я с ухмылкой. — Но, тем не менее, ты меня не выгонишь.

— И почему же это? — фыркнула царица, сложив руки на груди в воинственной позе.

Мой взгляд невольно сполз к вырезу ее футболки, в котором отчетливо виднелась грудь. А ведь как хороша была эта чертовка! Совсем не в моем вкусе, казалось бы, но… тело рядом с ней жило словно бы собственной жизнью. Прямо как в плохом любовном романе — тело меня всячески предавало.

— Ну, на это есть сразу несколько причин, — ответил, оперевшись плечом о дверной косяк.

— Назови хотя бы одну.

— Ну, во-первых, тебе наверняка интересно, о чем я хочу с тобой поговорить.

— Ни капельки! — отрезала Тамара.

— Врешь, — ласково заметил я, подавшись к ней ближе и заглядывая в глаза. — Иначе мой нос уже свел бы близкое знакомство с твоей дверью.

— Вообще-то еще не поздно, — фыркнула Тамара, попытавшись закрыть дверь.