Судьбе вопреки - Луанн Райс

— На классической скрипке играют сидя, — со знанием дела сказала Джессика, — а на ирландской — стоя.

Эта разница обычно очень веселила Джессику, но сейчас у нее по щекам текли слезы.

— О, дорогая, не надо…

— Мам, почему тетя Сэм не хочет к нам приезжать? — с грустью спросила девочка.

— Она на меня сердится, — ответила Мариса

Мариса обняла дочь, и Джессика разрыдалась у нее на груди. Пытаясь успокоить ее, помочь ей, Мариса даже подумала, что зря достала скрипку из кладовой.

— Но не на тебя, — продолжала Мариса. — Ты так не думай.

— Если бы она меня действительно любила, то забыла бы, что случилось, — проговорила сквозь рыдания Джессика. — И давно была бы здесь.

Сердце Марисы как будто на мгновение остановилось. Злиться на нее — это одно, но причинять боль Джессике — совершенно другое. Она прошептала, что все изменится к лучшему, что Сэм позвонит или напишет, как только вернется в Штаты. Но внутри у нее все дрожало. Каким-то образом она должна была сообщить Сэм, как страдает Джесс из-за их ссоры.

Мягко высвободившись из объятий матери, Джессика взяла скрипку и смычок и протянула их ей. В глазах дочери Мариса прочитала просьбу и вспомнила, как их музыка — ее и Сэм — всегда успокаивала Джесс, особенно после смерти ее отца.

— Что бы ты хотела послушать, дорогая? — спросила она.

— «Через холмы», — ответила Джессика.

Но Мариса уже и сама знала, что именно попросит сыграть ее дочь. Она провела смычком по струнам и начала играть эту милую, сентиментальную мелодию. Глаза Джессики были закрыты. Она выглядела такой юной, такой невинной. На какое-то мгновение Марисе показалось, что перед ней ее сестра, какой она была в детстве.

А вдруг с Сэм действительно что-то случилось? Или с ней в Перу произошел несчастный случай? Может, Мариса просто хваталась за соломинку, но она, как и Джессика, не могла поверить, что Сэм отвернулась от них навсегда.

Она подумала о Патрике Мерфи. Он выглядел таким мужественным, таким надежным, когда приезжал в Кейп-Хок в прошлом месяце. Она знала, что он потратил многие годы, разыскивая Лили. Мариса могла позвонить ему, попросить его разузнать о Сэм и убедиться, что с ней все в порядке.

И все еще играя «Через холмы» и глядя на Джессику, она поняла, что ей нужно попытаться.

Вернувшись из больницы от Мэйв, Патрик сидел за столом на палубе своего катера под названием «Вероятная причина» и наблюдал, как в бухте крачки ныряют за мелкой рыбешкой. На этой неделе рыбьей мелюзги плавало вокруг слишком много — было очень странно видеть ее в больших количествах так высоко по течению реки. Они всегда плавали в устье реки, но катер Патрика стоял в доке почти в семи милях вверх по течению. Вода здесь была уже довольно пресной, но сейчас это был рай для рыбы и морских птиц. Глядя через поручень, Патрик увидел, как какая-то голубая рыба поднялась на поверхность, хватая все, что подвернется. Вдруг зазвенел его мобильный телефон, и он даже не посмотрел, кто звонит, настолько был поглощен наблюдением за рыбным балетом.

— Алло, — сказал он в трубку.

— Патрик? — раздался голос.

Он мгновенно узнал его. Патрик обладал профессиональным навыком полицейского запоминать основные приметы людей, а голос Марисы Тейлор оставил неизгладимый след в его памяти.

— Мариса?

Она рассмеялась — быстрый, нервный смешок, который заставил быстрее забиться его сердце.

— Да, я. Удивительно, как ты узнал…

— Я же детектив, мадам, — объяснил он. — Это моя работа — узнавать.

— А-а… — протянула она, тихо посмеиваясь.

— Как жизнь в Кейп-Хок? — спросил он.

— Нормально… отлично…

Наблюдая, как вьются над головой чайки, Патрик ждал, когда она продолжит говорить, одновременно размышляя, почему у нее такой неуверенный голос.

— Наверное, скучаешь по своим друзьям, — сказал он. — По Лили и Роуз. И Лайаму.

— Лили мне звонила. И я действительно по ней соскучилась. И даже больше, чем ты можешь себе представить. — Она помолчала. — Кажется, сейчас я по всем скучаю.

Сердце Патрика чуть не выпрыгнуло из груди. Неужели она имеет в виду и его? Еще раньше он дал себе обещание не торопить события, когда в следующий раз будет с ней разговаривать или снова увидит ее. Встреча с Марисой в Кейп-Хок затронула его за живое — такого не происходило с ним уже давно… с тех пор, как он разошелся с Сандрой. Тогда у него в душе буквально все перевернулось вверх дном. Он был рад, что сейчас Мариса его не видит — почувствовал, как густо покраснел.

— Скучаешь по всем? — едва смог он выговорить.

— Да, — ответила она. — Ну, а конкретно — по одному человеку. По своей сестре.

«Хорошо, — заставил он себя подумать. — В этом больше смысла». Он откашлялся: она звонила ему как полицейскому.

— С ней что-то случилось? — спросил он.

— Ну, я бы так не сказала, — ответила она. — По крайней мере надеюсь, что нет. Она медсестра в международной организации и часто ездит по всему миру. Последние известия от нее были из Перу. Дело в том, что я пригласила ее на Фестиваль ирландской музыки, а…

— Подожди, подожди! Куда пригласила?

— На Фестиваль ирландской музыки.

— Вот это да! — воскликнул Патрик. — Не забывай — моя фамилия Мерфи. Слова «ирландская музыка» заставляют мое сердце биться чаще. Так ты говоришь, что пригласила сестру, а она не ответила?

— В принципе да.

— Не очень-то это похоже на поведение ангела. Даже падшего.

— Ты не забыл! — сказала Мариса, вспоминая, как поддержка Патрика, когда он был в Кейп-Хок, помогла ей вновь обрести желание играть на скрипке.

Слегка прищурившись, Патрик наблюдал за птицами, быстро кружащими над гладкой поверхностью воды.

— Разве может хороший ирландец забыть про такой ансамбль! Я все еще надеюсь как-нибудь услышать, как вы играете. Но не буду перебивать. Ты говоришь, твоя сестра не ответила на приглашение? А вы с ней были близки?

— Ну… — начала было Мариса и запнулась.

— Не очень?

— Раньше мы были очень близки. Но потом я вышла замуж за Теда…

— Эдвард Хантер опять наносит удар, — сказал Патрик. Он подумал о Лили и Мэйв, о годах, которые они провели в разлуке. Таких прекрасных женщин обманул этот подонок. — Что случилось? — спросил он.

Я сама себя об этом все время спрашиваю. Тут дело не в чем-то одном. Она просто не могла видеть, как я постепенно теряю себя. Она очень сильная женщина, я тоже раньше была такой. Мы стали медсестрами, потому что хотели помогать самым больным из всех больных и самым бедным из всех бедных… — Ее голос сорвался.

Патрик держал трубку и думал о том, как бы хотел ее сейчас утешить. Он уже видел этот ее затравленный взгляд в Кейп-Хок. Именно такой взгляд был раньше у других женщин.