(не)шуточная беременность - Алекса Стар

Когда в редакции становится тихо, как на кладбище, кулер с водой привычно не булькает, не шумит кофеварка, не гудит кондиционер, не слышно смеха и разговоров, то нужно сразу бежать со всех ног! Потому что продираясь через джунгли, поколачивая свою грудь кулаками, на вас вынесется Кинг-Конг. Он сломает всё, до чего дотянется.

Я, взяв интервью у директора школы искусств, вернулась на работу в разгар охоты.

Только треска сверчков не хватало. Удивлённо озираясь по сторонам, ждала подвоха. Мне даже показалось, что я видела лица ребят, торчащие за раскидистым фикусом. И будто на них были черно-зелёные полосы, как у спецназовцев или морских пехотинцев.

Прижимая левой рукой к себе сумку с фотоаппаратом и диктофоном, другой держала папку с медицинскими документами.

— Кира! Кира, пс! — Егор подзывал меня к себе, настороженно выглядывая из-за угла, готовый в любой момент спрятаться в столовой. — Кира, сюда!

Я осторожно пристроила сумку на свободный стул и бочком, бочком двинулась в сторону Егора. Я уже почти дошла до него, но тут раздался странный треск. Спрятаться за менее раскидистым фикусом не удалось: живот выпирал и выдавал меня с потрохами.

— Ты ещё можешь добраться до монтажной! — Егор едва ли на языке глухонемых не начал изъясняться.

Но тот странный треск оказался треском дверной ручки. И когда её провернули до упора, я услышала зычное и раскатистое «Романчук!», от которого все стёкла задрожали, а мониторы чуть не полопались.

— Ага! Явилась-таки… — Борис Егорович, с бананом на изготовку, маячил в двери. Всклокоченные остатки волос на висках, полубезумный взгляд и пар из ушей. В общем, мой начальник походил на гамадрила, который увидел самца-соперника на своей территории и теперь думал да гадал, как же такого наглеца прикопать в кустах без шума и пыли. — Быстро ко мне в кабинет! Живо!

Я даже не знала, что и думать. Опять тот депутат? Или обеременительный стул и бухгалтерия, собравшаяся уходить в декретный отпуск всем отделом? Я опять накосячила в «Мешочке»? Гневные отзывы? Плохо работать стала? Или… Или меня Ника сдала? Ух! От последнего предположения даже кулаки зачесались. Но так как в нашей редакции мало кто отличался хорошим навыком маскировки, то я быстро насчитала любопытные физиономии. Лица Ники там не было. Но это ещё ни о чём не говорила. Может, она на съёмках.

Тяжко выдохнув, вспомнила все требования и наставления Руслана, прикрылась папкой с медицинскими документами как щитом и направилась в пасть ко льву, тьфу, в лапы Кинг-Конга.

Кого там эта горилла любила? Блондинок? Жаль, а я шатенка. Ещё и линзы с утра не нашла, пришлось в очках красоваться.

Угрожая мне бананом как пистолетом, Борис Егорович взял меня на мушку и ждал, пока я зайду к нему в кабинет. Боком протиснувшись мимо разъярённого мужчины, настраивала себя на внутренний дзен. Я беременна, мне нельзя волноваться, нельзя кричать. И принимать всё близко к сердцу тоже нельзя.

Борис Егорович закрыл за мной дверь, зло посмотрел куда-то на потолок и поспешил к себе за стол. Сел за него и так гневно подкатил к столешнице, что стул чуть на запчасти не развалился. Мне начальник сесть не предложил.

Я сделала робкий шаг и застыла, только открыла рот, как Борис Егорович нервно и дёргано меня спросил:

— Кира, вот что плохого я тебе сделал?

— Ничего, Борис Егорович…

— Я тебя премии лишал? Притеснял на работе? Чем-то обидел?

— Что вы, Борис Егорович, — тихо отвечала, не зная, куда глаза девать.

— Ника мне всё рассказала.

Вот тебе и подруга! Мало того, что чуть брак мне не расстроила, так ещё и на работе подгадила! Ну, Вероника, держись! Доберусь я до тебя! Ты у меня не только небо в алмазах увидишь, ты вообще пожалеешь, что не смогла язык за зубами держать.