Беспредельщик - Мария Устинова

Незнакомый мужчина бьет кулаком по столу. Жалобно звякают тарелки, в наступившей тишине я не могу дышать. Не всех на званом завтраке предупредили, кем будет невеста.

— Ты что себе позволяешь! Саша! Ты привез девку Захарова и берешь ее в жены?

Незнакомое «Саша» режет слух. Будто не о нем.

Алекс наклоняется, глядя на мужчину. Челюсть выдвинута вперед, он делает вид, что обнимает меня за талию, но на самом деле заводит ладонь себе за спину и кладет на рукоятку пистолета. Сердце мучительно сжимается от страха. Внутри семьи не такие хорошие отношения, как казалось…

— Это ты позволяешь себе лишнее, дядя Сергей, — у Алекса холодные, уверенные глаза. Это не игра, не гонка за острыми ощущениями. Он знает, что делает.

— Хватит! Сергей, прекрати, — голос отца звучит тяжело и предостерегающе.

Тот встает, отходит к окну в конце гостиной и закуривает. Долетает слабый запах дыма, мгновенно напоминая о Толе. Худшие моменты моей жизни связаны с этим запахом. Непроизвольно напрягается спина: я вспоминаю, как он привозит меня в свою резиденцию и избивает нагайкой.

— Что происходит, Саша? — хрипло спрашивает отец. — Зачем она тебе? Назло нам в жены берешь? Прости, если обидели. Но опомнись. Зачем такую женщину вводить в круг семьи?

— Какую? — спрашивает Алекс.

Они молчат.

— Вот и хорошо, — он открывает коробочки с обручальными кольцами и маленькое надевает на мой безымянный палец. У меня дрожат руки, но второе он дает мне и подставляет свою руку. Я делаю то же самое… Мы обручены.

Алекс при всех целует меня в губы. Не с таким огнем, как в том гараже, где он хотел орального секса, но страсти больше, чем нужно, чтобы скрепить помолвку. Тот мужчина — Сергей — оглядывается и через клубы дыма смотрит, как мы целуемся.

— Прошу уважать мой выбор, — говорит Алекс, облизав после меня губы, словно я вкусная. — Свадьба состоится в нашем доме.

Ему отвечает гробовая тишина. С усмешкой Алекс начинает за мной ухаживать: кладет на тарелку несколько кусочков ветчины, гренки, пару ложек салата. Себе наливает кофе.

— Ты будешь? — он наклоняет кофейник к чашке. — Если хочешь, тебе приготовят чай.

Он ведет себя так, словно у нас настоящая помолвка. Специально бесит членов семьи. Я ощущаю их ненависть кожей — она похожа на летящие в меня ножи. Я ничего не отвечаю Алексу, он сам решает, что я буду кофе, по своему вкусу добавляет сливки и сахар. Никто не ест — Алекс всем испортил аппетит. Я сижу, опустив голову, и хочу по-детски убежать в комнату, чтобы спрятаться под одеялом, как делала Полинка. Она такие гренки просто обожала… На тарелку капает слеза, когда я думаю о дочери. Какое счастье, что Полинки нет в этом чистилище. Как она там, совсем крошка… Толя никогда не оставался с ней дольше, чем на пять минут. Ему не нужна дочка, зачем он ее забрал? Сделать больно мне? И плевать, что ребенок при этом чувствует?

Отец Алекса пьет рюмку водки. Дядя берет себя в руки и возвращается за стол. Завтрак мы заканчиваем в молчании. Я съела кусочек ветчины и больше не смогла. Алекс внимательно следит за присутствующими, складывается впечатление, что семья играет в покер без карт: пытаются считать настроения и будущие шаги по лицам.

После завтрака мы не расходимся. Алекс предлагает мне коктейль: он пахнет лимонным соком и мятой. Я не могу пить, делаю глоток через силу.

— Сынок, — зовет его отец. — Подойди.

Алекс оставляет меня у окна. Появляется чувство, что меня бросили на отвесной скале без страховки. Замираю и смотрю в окно. Вчера я плохо рассмотрела двор: здесь красиво. Ухоженные лужайки и живая ограда, вымощенные тропинки. Перед беседкой фонтан с декоративным прудом, их я не заметила в темноте. Ко мне подходит молодой темноволосый мужчина, он был за завтраком, но я так и не поняла, кто он Алексу.