В суете прошлых дней - Екатерина Риз

– Сказала бы матери.

Я всё-таки на него посмотрела.

– Я была свидетелем её разговора с Дашкой в своё время. Как-то не хочу.

– А что тогда делать? – снова повторил он свой вопрос. Я снова пожала плечами.

Мы замолчали. И было так тягостно на душе, что хоть кричи. Но я не кричала, только плакать ещё хотелось, очень-очень.

В тот вечер мы так ничего и не решили. Просто потому, что не решали ничего, пытались справиться со стрессом. Вася проводил меня до дома, и даже не поцеловал на прощание, хмурился и был задумчив. Я напоминать не стала, ушла, а внутри поселился страх. Я почему-то подумала, что всё плохо.

Думаю, что всё и было плохо. Тот момент с моей беременностью, был критическим, я почувствовала, уловила перемены, но вслух озвучено ничего не было. И пока я мучила себя догадками и предположениями, сидела дома, пытаясь скрыть от матери и тогдашнего отчима своё плохое самочувствие, тошноту и бледность, события развернулись совершенно диковинным образом. По крайней мере, для меня. Правда, спустя время, спустя несколько лет, до меня дошла совсем иная информация о тех событиях, не та, что представил мне будущий муж. Он появился через несколько дней молчания, когда я уже совсем отчаялась, и огорошил меня тем, что рассказал обо всё родителям, и нам необходимо пожениться. Помню, Вася горячо и долго рассуждал о том, что это будет правильно, порядочно, у ребенка должна быть семья, а я стояла у окна, слушала его и растерянно хлопала глазами. Пожениться? На самом деле, пожениться? Вася мне предложение делает? И у нас будет настоящая, правильная семья, с ребёнком?

– Ты, правда, это хочешь? – переспросила я его, когда Вася выдохся и замолчал ненадолго. – Мы женимся?

Мы встретились с ним глазами, и он решительно кивнул.

– Да.

Куда позже я узнала, что особого желания заводить семью, жениться на мне, у Васи и не было. Всё решилось внезапно и без меня. Просто супротив мнению его родителей. Всерьёз растерявшись, Вася решил поведать любимой маме свою проблему. Сказать, что та не обрадовалась, значит, не сказать ничего. Я не знаю и никогда не узнаю, что Тамара Борисовна говорила единственному сыну и в каких выражениях, только предположить могу, но и этих предположений, моих фантазий, зная свою бывшую свекровь, мне предостаточно. А Вася, молодой и горячий, оскорбленный недоверием и обвинениями в юношеской глупости, по всей видимости, взбрыкнул, и решил всё сделать по-своему. Отправился ко мне и сделал предложение вопреки мнению родителей. Вот только я тогда всего этого не знала, да и Вася, наверняка, всё сделал искренне, в душевном порыве, ничуть мне ни соврав. Вот только двигала им не любовь, а желание доказать родителям свою состоятельность, свою взрослость. Я и наш будущий ребенок лишь оказались способом это сделать.

Конечно, грянул скандал. Ни для кого в городе не было секретом, насколько Мезинцевы недовольны выбором сына. Тамара Борисовна откровенно хваталась за сердце, Михаил Иванович появлялся на улице с серьёзным, недовольным лицом, и все знали, что я тому виной. Меня провожали насмешливо-возмущенными взглядами, все были уверены, что я забеременела не просто так, а именно с умыслом женить на себе Ваську. В нашем городе он был выгодным женихом, семья считалась правильной, порядочной и обеспеченной. И стать невесткой Мезинцевых, тем более, в моём положении, с историей моей семьи, это можно назвать немыслимым везением. Но везением моё скорое замужество никто не называл, считалось, что я вцепилась когтями и зубами в лакомый кусочек, что подсунула мне судьба. По ошибке подсунула, на время, а я оказалась хитрее и куда меркантильнее, чем думали обо мне люди. Удачу свою не отпустила.

Кстати, моя мама новости о свадьбе всерьёз обрадовалась. И на фоне неё сообщение о беременности заставило её лишь довольно улыбнуться и довольно кивнуть.

– Всё правильно, – сказала она, когда мы остались с ней вдвоём. Вася, вместе с которым мы сообщили моей родительнице о скором торжестве, ушёл, и мама подсела ко мне. Приподняла пальцем мой подбородок, в глаза заглянула. Что она пыталась в них увидеть, я не знаю, но что-то определённо высматривала. И затем произнесла эти слова: – Всё правильно.

– Что правильно? – переспросила я её.

А она неожиданно погладила меня по голове. Обычно маме было не свойственно проявлять к детям какие-то нежные чувства. За всё детство я удостоилась буквально пары объятий и одного поцелуя в лоб. А тут меня решили приголубить.

Мама снова коснулась пальцем моего лица, её губы тронула довольная улыбка.

– Ты красивая. Какой мужчина сможет от тебя отказаться?

Я от матери отстранилась, возмущенно фыркнула.

– Какая глупость! Мы с Васей любим друг друга!

– Ну, и любите, – кивнула мама, с дивана поднялась. Её тон был пропитан насмешкой. – Пока любится, любите. Только любовь, милая моя, проходит, особенно, у мужчин она проходит очень быстро, и тебе нужно сделать всё, чтобы удержать мужчину рядом. Так что, учись пользоваться тем, что тебе природа дала. Тем, что я тебе дала. Ты, Юлька, красивая.

– Не помню, чтобы ты Даше это говорила.

Мама на меня посмотрела.

– А Даше зачем? Она всей породой в отца пошла. Симпатичная дурёха, кровь с молоком. А ты… Пройдёт ещё несколько лет, и от тебя глаз невозможно будет отвести. Запомни мои слова. И не превращайся в курицу-наседку для своего мужа и ребенка. Пусть он смотрит на тебя, и боится потерять.

Тогда мне все мамины слова показались такими глупыми. Я даже разозлилась на неё, и подумала о том, что мама, из-за своих любовных неудач, пытается настроить меня против будущего мужа и его семьи. Какое мне дело до моей красоты, если я собираюсь замуж за любимого человека, собираюсь родить ему ребенка и прожить с одним-единственным мужчиной всю жизнь? Я такой счастливой себя чувствовала, мне казалось, что все мои мечты, все мои чаяния исполнились в один момент, как по волшебству. Я была настолько изумлена и обрадована происходящим, что даже не обращала внимания на недовольство будущих свекра и свекрови. Мезинцевы смирились с решением сына, смирились, сжав крепко зубы, стали готовиться к свадьбе, стараясь не обращать внимания на гул голосов вокруг. Родственники, друзья, соседи без конца ахали и хватались за голову, когда узнавали, на ком женится их сын. И я, всё равно улавливая настроение окружающих, всеми силами старалась быть хорошей, правильной. Я не спорила, я на всё соглашалась, я мило улыбалась, и ни на чем не настаивала. Мне, по сути, даже пышная свадьба не была нужна. Я не хотела свадебное платье и свадебный кортеж, не хотела застолья в ресторане. Я хотела стать женой, и наша жизнь с Васькой виделась мне чем-то незыблемым, бесконечно счастливым и душевным. Я не сомневалась, что мы поженимся, и проживем друг с другом долгую жизнь, у нас будут дети и внуки. Столько планов, столько мечтаний… Кстати, я до сих пор уверена, что это были самые счастливые дни за всю мою жизнь.

Но вопреки моей покладистости и нетребовательности, свадьба наша с Васей, была пышной и отгремела на весь город. Мезинцевы-старшие посчитали, что обязаны женить сына по всем правилам, а уж с кандидатурой невестки они ничего поделать не могут. Моя мама с отчимом участвовали в подготовке свадьбы весьма номинально. С Тамарой Борисовной я ездила в Нижний Новгород за свадебным платьем, она же со своим парикмахером выбрали для меня свадебную прическу, без меня и моей мамы определились с выбором ресторана (хотя, в нашем городе и выбор-то, особо, не стоял). Никакой душевности между мной и родителями Васи не возникло, как бы я не старалась, даже симпатии по отношению к себе я не чувствовала, и, конечно, расстраивалась из-за этого. Но уговаривала себя, что мы просто плохо друг друга знаем, и после свадьбы всё непременно изменится, я приложу к этому все усилия. К тому же, жить нам предстояло в их доме, никакого другого варианта изначально не предполагалось.