Императрица Теней - К. Н. Кроуфорд

Я оттолкнул эти мысли. После разрыва связи наречённых между нами ничего не осталось. Она ясно дала понять, что ничего ко мне не чувствует. Она не хотела меня в роли супруга, я здесь лишь для того, чтобы помочь ей.

То, что существовало между нами, было просто магией. Фокусом норн.

Я бросил рыбу на ближайший камень, вытащил нож и принялся аккуратно делать филе. Затем я стал готовить её с помощью магии огня, смазав сливочным маслом, припасённым в рюкзаке. Краем глаза я заметил, что Али осторожно наблюдает за мной.

— Это половина рыбы?

— Когда я достал её порталом из пруда, произошёл несчастный случай, — она не выглядела убеждённой. — На вкус всё равно будет нормально, — рыба скворчала, пока готовилась.

— О чём ты обычно думаешь, пока призываешь огонь? — спросила Али. — Когда тебе нужна злость?

Я внезапно осознал, что понятия не имею. Я столько лет чертил Кано, что уже и не думал ни о чём.

— Я просто сержусь.

— Ты сердишься по заказу?

— Да, — я растопил побольше сливочного масла в ложке, затем полил им рыбу. — У нас нет тарелок, придётся есть прямо с камня. Но можем вернуться, если хочешь. Я могу сделать портал, переночуем в Ванахейме.

— Я не родилась Императрицей, могу и на земле поспать, — ответила Али, снова не желая показывать слабость. — И тарелки мне тоже не нужны. Меня растили на грибной жиже, — она присела рядом со мной, и я передал ей вилку из своей сумки. Она сидела так близко, что наши плечи почти соприкасались.

Её запах был знакомым. В прохладном горном воздухе я чувствовал тепло, исходившее от её тела.

Она проглотила кусочек рыбы.

— Изумительно.

— Я не хотел, чтобы ты голодала. Нельзя допустить, чтобы тормозила меня своей слабостью, — слова просто слетели с моих губ. Я знал, что это почему-то неправильно, и всё же я был сломленным, так что они прозвучали.

Она хмуро посмотрела на меня.

— Точно. Спасибо.

Я быстро наколол кусок рыбы на свою вилку и положил в рот. Насыщенный вкус форели в масле взорвался на моём языке. Только съев этот кусочек, я осознал, насколько проголодался.

— Голоден? — спросила Али.

— Просто умираю с голода.

Она уставилась на меня.

— Значит, ты всё же что-то да чувствуешь, — её тон был ледяным, но глаза горели огнём. Она обвиняла меня в чём-то, но я не до конца понимал.

Я знал лишь то, что она права — я правда что-то чувствовал. И это чрезвычайно неудобно, потому что я ничего не хотел испытывать к ней.

Глава 12. Али

Солнце село, и на гору опустилась тьма. Мы с Гэлином сидели, устроив рюкзаки в ногах, а спинами прислоняясь к булыжнику на краю травянистой поляны. От камня исходило лёгкое тепло, накопленное от солнца, которое палило на него весь день, но в остальном было холодно. Моё дыхание превращалось в пар на каждом выдохе, пальцы ощущались как сосульки, хотя я засунула руки в рукава своей кожаной куртки. Мне приходилось стискивать челюсти, чтобы не скрежетать зубами.

Перемена температуры, похоже, не беспокоила Гэлина. Значит, он мог что-то чувствовать… временами.

Но только не ко мне.

Неважно. Мне совершенно всё равно. Я просто сомневалась, что смогу поспать, когда мой разум перебирал миллион мыслей в минуту. И я точно не собиралась признаваться, что мне холодно.

Заставив себя не думать о нём, я посмотрела на ночное небо и вместо этого затерялась в мыслях о великолепных звёздах, сиявших над нами. Свегде рассказывал мне, как они называются: ту сияющую звезду он назвал Палец Аурвандила, а гигантскую колесницу— Карлвагн.

Я показала на Карлвагн:

— Ты знаешь название этого созвездия?

— Большой Ковш.

Я нахмурилась.

— А я думала, это Карлвагн.

— О, так и есть. Большой Ковш — это название, которое дали ему люди Мидгарда, — он показал пальцем. — Видишь среднюю звезду в ручке ковша?

— Да.

— Не замечаешь ничего необычного?

Я присмотрелась к звезде. Она и правда казалась немножко странной. Более размытой, чем остальные. Я прищурилась.

— Это две звезды, расположенные очень близко.

— Верно, — сказал Гэлин. — Я рад, что ты не растеряла своё зрение Ночной Эльфийки. Люди назвали эти звёзды Мицар и Алькор.

— Мицар и Алькор, — шёпотом повторила я.

— Маленькая — это Алькор. С арабского её название переводится как «забытая».

Воцарилась долгая пауза, пока мы оба смотрели на пару звёзд. Я выросла в Тенистых Пещерах, и потому ночное небо никогда не перестанет меня удивлять.

Разглядывая звёзды, я почувствовала, что Гэлин смотрит на меня. Когда я покосилась на него, его чернильные глаза блеснули в темноте.

— Тебе надо поспать.

Я не сказала, что мне слишком холодно, чтобы спать, и что даже рядом с ним я чувствовала себя совершенно одинокой.

Но я всё равно повернулась на бок, и меня накрыло волной утомления. Мои глаза закрылись, и я осознала, что задремала, видя сны о застывшем Мидгарде. Я шла по крыше Цитадели, и моё тело превращалось в лёд. Зубы стучали, пальцы немели.

Теперь Мидгард был совершенно заброшенным. Остались только я и тьма, мир зимы простирался передо мной. Боги, эльфы, все куда-то ушли.

Холод пронизывал до костей, лёд кристаллизовался в моих венах, и я не могла унять дрожь…

Затем мой сон изменился. Над Мидгардом поднялось солнце, лёд начал таять. Моё тело тоже оттаивало. На мгновение я открыла глаза и вдохнула запах древесного дыма… ощутила, как мощное тело подвинулось ближе, стальные руки обняли меня. Оберегающее пылание жара согрело меня до самого нутра.

Когда я снова увидела сон, он был о весне.

***

— Али, — резко прошептал Гэлин. — Проснись.

— Что… — я не договорила, потому что ладонь Гэлина зажала мне рот. Мои глаза распахнулись.

Я моргнула, пытаясь собраться. Было абсолютно темно. Должно быть, пока я спала, налетели облака, потому что звёзды исчезли. Я сонно посмотрела на свои ноги и заметила, что в какой-то момент Гэлин накрыл их одеялом. Может, поэтому мне снилось тепло.

Это мило с его стороны, но не объясняло, почему его ладонь крепко зажимала мой рот… и нос тоже. Я не могла дышать, блин!

— Ммммхххм, — попыталась выдавить я.

Гэлин развернул мою голову лицом к себе. Он смотрел на меня, и тенистая магия Хель исходила от него тёмными и загадочными завитками. Он душил меня.

Адреналин переполнил мои вены, и в мозгу зародилась ужасная мысль — что, если она попросила его убить меня? Она же его богиня. Он