Соляное сердце - Руслана Рэм

— Мартуш — человек справедливый, за своих он горой и никого в обиду не дает, но сам может и подзатыльник дать. Или уму-разуму поучить, — тихо проговорила Вайорика. — Пойдем дальше, покажу склады.

Я понимающе кивнула, и мы тихо вышли из кухни, вернувшись в погреб, а из него снова во двор.

Мы шли через двор ко входу в замок, но не к главному крыльцу, а тому, что был поодаль. Внутри оказался коридор, от которого в две стороны расходились проходы в другие замковые части, а пройдя дальше за тяжелыми дверьми нашлись несколько комнат: общая спальня для женской прислуги, комната с большим столом, видимо, где девушки ели, и кладовая с тряпками, пучками лаванды.

— Замок убирают только девушки, — сказала Вайорика. — Здесь спят незамужние, а парам мы выделяем комнатки в дальней пристройке.

У нас такого не было. Помогали нам помощницы, но девы ночевать возвращались к родным. Редко кто оставался на ночлег, только, сиротинушки или у кого дом далеко был. И часть женская никак с мужской не соприкасалась. Негоже это было, а мало ли что? Мужской огонь не всегда вовремя потушишь…

— Прямо в замке? С остальными?

— Прямо здесь. — Вайорика посмотрела на меня и кивнула каким-то своим мыслям. — С этим все очень строго, Лиль. Женщин войники не трогают, коли те сами не захотят. А конюхи и другие слуги сами разбираются. Много супружников у нас работают, а из одиноких быстро пары образовываются. Пока никто не жаловался. Но девушки знают, что к князю прийти можно и пожаловаться на наглеца, и тому не поздоровится, а так, как за место в дружине мужчины валашские готовы головы отсекать, то, поверь, из-за юбки какой-нибудь терять его не будут.

— Надеюсь, так оно все и есть, потому что смелость надо иметь, чтобы к князю-то пойти и в лицо постыдное сказать. А молчание равносильно одобрению, — сказала я серьезно.

— Не переживай, я за этим пристально слежу, — успокоила меня Вайорика. — Пойдем дальше, проведу тебя по замку. Я согласно кивнула.

Мы обошли весь замок, даже в донжон зашли, когда во дворе закричали о прибытии князя, и весь замок будто ожил: все забегали с удвоенной силой. Мы с Вайорикой вышли во двор ко всем встречающим. Люд замер в поклоне, когда ворота с лязгом поднялись и внутрь заехали всадники. Василе был первым, в запыленной одежде, суровой и напряженный, почти такой же, как я его помнила в то утро. За последние недели это впечатление истерлось, заменяемое нашими теплыми встречами, а тут вспыхнуло внутри искрой, и я неожиданно испугалась.

Василе нашел меня глазами, слез быстро с коня и подошел почти вплотную, положив руки на мои плечи, отчего мне стало тяжелее в сто крат, а язык прирос к небу.

— Что случилось, Лиль? Ион мне сообщил, что дело срочное, на грани жизни и смерти, — в голосе Василе слышался едва уловимый страх. Не за себя, конечно. Он боялся за меня.

«На грани жизни и смерти…», — оно так и было, но чтобы я еще раз Иона попросила послание отправить!

— Княже, можем мы наедине поговорить?

Он опустил руки с моих плеч, будто огладив, и взялся за пальцы. Совсем бережно.

— Пойдем в оружейную.

Он взял меня за руку крепко и повел в тот самый донжон.

Глава 8

Утром Вайорика мне показывала башню быстро, ничего не объясняя толком, мол, княжеская эта часть замка и только его, поэтому тут быть нам не велено, но знать это место я должна. При нападении на крепость прятаться буду именно здесь. Тут и провизия хранилась, и колодец был свой, в осаде можно было укрыться на долгое время. Крепость в крепости. Но, когда, мы вошли в оружейную, то я усомнилась, что князю понадобится «долгое время» — тут было мыслимое и немыслимое оружие. С таким-то любую войну выиграть можно. Теперь неудивительно, что Валахию боялись, называя драконьей страной. По-моему, я даже увидела латы, сделанные под чешую древних созданий.

Василе снял запыленный плащ и кинул его на скамью, куда легла и перевязь с мечом. Он повернулся ко мне и посмотрел внимательно, приглашая тем самым к беседе. Я опустила глаза в пол и встала на колени.

— Княже, прошу помоги! Сестру мою старшую похитили в Северных землях. Нет ее следа, нет вестей. Пурга из саней замела волшбой древней. Родители мои виноваты, но… — я сглотнула ком в горле. Только не заплакать! — Но они не справятся одни.

Я коснулась лбом пола и сжала кулаки.

— Прошу, Василе, помоги! А взамен проси, что хочешь!

— Встань, пожалуйста. Не уж-то я похож на монстра без сердца, что откажу нареченной своей в помощи?! Встань, Лиля. Будет у нас разговор долгий.

Я поднялась и улыбнулась неловко. Не ожидала, что княже даст свое слово так быстро. Поэтому, может быть, и не спросила бы так прямо то, что спрашивать было пока рано:

— Нет, не считаю монстром бессердечным, но и зазнобой ведь не являюсь, никто в обиде не будет, ежели помощи не окажете, княже. Не ваша вина и не ваш долг…

Василе улыбнулся криво и подошел ко мне. Близко-близко. Обнял и поцеловал. Именно так, как тогда у костра. Сладко. Горячо. Нежно. И не было сил отстраниться, лишь утонуть в этом теплом омуте. Когда Василе остановился и прижался ко мне сильнее, а покров огненный начал опадать с меня, возвращая на землю твердую, я наконец-то услышала, как быстро бьется его сердце.

— Лиля, dragă, что ж ты такое говоришь?! Как же ты не зазноба мне?! Я же прикипел к тебе сразу, как увидал лик твой. А уж узнав лучше, так и отдал тебе свою часть сердца, что в человеческом теле моем живет. Неужели я не мил тебе?

— Мил, Василе, — призналась я. — Думаю я о тебе всегда теперь. И сердце мое за твое переживает, но росток это, не цветок еще. Дай мне время.

Княже напрягся и отстранился, отошел на шаг назад, будто черту между нами проводя, а потом замер, в мысли свои погружаясь, а мне не понравилось странная фраза про часть человеческого сердца. Мудреная она была. Тревожная.

— А если нет времени, Лиля? Если скажу, что свою судьбу ты решишь сегодня?

Ой, не по нраву мне эти слова были, но что-то было во всем облике Василе острое, опасное. Превратился он в меч разящий.

— Тогда решу сегодня, но не отступлю. Жить ведь не смогу с пониманием, что вот этими руками сестру