Невозможный босс - Юля Белова

– А со Стражниковым у тебя что? – спрашивает босс вдруг тихим голосом и его зелёные глаза становятся мутными, погасшими.

– Да ничего, – отвечаю я тоже внезапно тихо.

Может у нас тут биполярочка завелась?

– Он к тебе клинья бьёт?

– Какие ещё клинья? Что это за строительная лексика? – делаю я непонимающее лицо.

– Ты с ним трахаешься?

– Вообще-то нет, но вас это точно не касается. Сегодня мы случайно встретились. После стоматолога он подвёз меня в «Русские сладости» на собеседование в аналитическую группу.

В глазах Борзова снова вспыхивают злые огоньки.

– Кофе принести вам, Радимир Львович? – быстро переключаю я его внимание. – Или, может быть, лучше экстракт валерианы?

Я поворачиваюсь и, не дожидаясь новой вспышки, устремляюсь к двери. Гневные возгласы шефа, как взрывная волна, настигают меня, когда я уже закрываю за собой дверь.

Как ни странно, я чувствую себя возбуждённой не только эмоционально, но и сексуально. Ужас какой... Это что, разновидность мазохизма? Мне нужно срочно записаться к психиатру или этому, как его…

– Алёна Михайловна! Алёна Михайловна! – кричит вдруг вбегающий в приёмную слонёнок Мечтанов.

– Что случилось, Тихон Газизович, эврика? – спрашиваю я.

– Вот именно, моя дорогая! Эврика! Какое замечательное слово вы нашли!

Его глаза бегают а толстые влажные губы растягиваются до ушей.

– Вы что, помолодели всё-таки?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да! – радостно выкрикивает он.

– Странно, – пожимаю я плечами. – Выглядите вы так же, как и вчера. Не таким уж красавцем вы были, как я погляжу.

– Ну нет, – смущается он. – Был, конечно. Я ведь всего на пятнадцать минут пока… Но это настоящий прорыв! Вы не представляете! Это веха! Теперь эксперимент выйдет на финишную прямую!

В приёмную входит Саша Разумовская. Они с Мечтановым ходят парой, похоже…

– Смотрите! Смотрите! – мечется начальник КБ и всем показывает свои наручные часы. – Вы видите, сколько времени? Четырнадцать-пятнадцать! А посмотрите у себя, четырнадцать-тридцать, правильно?

Он восторженно громыхает, и шевелит губами.

– Я ввёл новую программу, залез в свой Ловондатр и подал напряжение. Наблюдал за часами, они шли совершенно обычно. А когда я вылез из аппарата обнаружил отставание! Вы представьте только!

– Думаю, – говорит Саша со скептическим выражением, – у вас от поданного напряжения часы испортились.

В этот момент щёлкает селектор:

– Мечтанов пришёл или нет?

– Да, Радимир Львович. Он здесь.

– Пусть заходит.

Я показываю слонёнку на дверь:

– Идите.

– И обязательно обсудите с шефом результаты эксперимента, – по-заговорщицки понизив голос, советует ему Саша.

– Вы думаете? – настороженно спрашивает он и вступает на территорию мечущего громы Зевса.

Саша подходит ко мне поближе и тихо, чтобы не было слышно остальным посетителям, шепчет:

– Спросила?

– Про что? – не понимаю я.

– Блин, Алёна… Про пригласительные на бал.

А, бал сладкоежек. Ну конечно. Что сказать-то? В принципе, если босс даст мне билет, я могу его отдать Саше. Сама я ни на какой бал не собираюсь, конечно же.

– Он сам сказал, что может достать билеты, – тоже шёпотом отвечаю я. – Но пока никакой конкретики. Как что-то выясню, сразу тебе маякну.

– Ладно, – с облегчением говорит она. – Хоть какая-то надежда. Но ты смотри, не прохлопай этот момент, а то времени не так много остаётся.

Мы пару минут болтаем. Саша прощается, но не успевает уйти, как из кабинета генерального выходит Мечтанов. Он подходит к нам и выглядит мрачнее тучи.

– Александра Сергеевна, – говорит он Саше, – вы были правы. Часы сломались.

Лицо его полно трагизма и решимости продолжать эксперименты. Больше не проронив ни слова, он уходит.

.

Когда я захожу домой, чувствую себя эмоционально выпотрошенной. Лизки дома нет, оказывается и ужин, соответственно, меня не ждёт. А я есть хочу, учитывая, что я сегодня была без обеда. Я открываю холодильник и начинаю его исследовать на предмет того, что может послужить ужином, когда раздаётся звонок в дверь.

Она ещё и ключи не взяла. Ну, Лизка, нет чтобы приготовить что-нибудь к приходу сестры, сама ждёт когда её накормят. Я открываю дверь и отступаю назад. На пороге стоит Клим с огромным букетом цветов и большой сумкой.

– Жена выгнала? – спрашиваю я хмуро. – У нас пожить нельзя.

– Нет, – хохочет он. – Я еды принёс.

– Еды? Это хорошо, конечно… Ну ладно, что с тобой делать, заходи.

В сумке оказывается две бутылки шампанского, торт, копчёный лосось, консервированные морские гады, хлеб, масло и икра, а ещё люля из грузинского ресторана. Что же, хороший мужик, хозяйственный, всё в дом. И готовить ничего не нужно, и стресс залить можно.

А может, правда, обратить на него внимание? Старается человек. И не просто же так, наверное. Понравилась я ему видать… Так может стоит хотя бы попробовать, типа клин Климом вышибают?

Я гоню от себя эти мысли. Не ко времени. Потом подумаю, да надо и присмотреться к нему получше…

Только мы садимся за стол, снова раздаётся звонок. Ну, Лизка, явилась на всё готовое. Теперь-то уж точно она. Я снова подхожу к двери и открываю её. Открываю без задней мысли, как говорится, и без тени сомнения. Открываю и замираю от удивления. На пороге стоит Борзов с огромным букетом роз.

Я непроизвольно отступаю от угрозы, делаю шаг назад, и он входит ко мне домой. Мы стоим и молча смотрим друг на друга. Сзади, за моей спиной раздаются шаги и голос.

– Кто там? Лиза пришла? – спрашивает Клим и появляется в коридоре.

Нет, не она. А Лиза-то где, кстати?

13. Завтра поговорим

И что мне с этим всем делать? Сердце стучит, рвётся из груди, момент сложный, драматический, можно сказать. Немая сцена. Похлеще, чем у Гоголя. Даже представить не могу, что сейчас будет. С цветами пришёл, подумать только, как это понять вообще… Блин-блин-блин… Что делать-то…

– Тук-тук, – раздаётся за спиной у Борзова. – Би-бип.

Мимо него протискивается Лиза и с удивлением рассматривает моего босса.

– Это что, курьер на максималках? – спрашивает она у меня. – Кому, кстати, тебе или мне? Слышь, курьер, на чьё имя подарок? И от кого интересно.

– Перестань, Лиза, это Радимир Львович, мой начальник.

– Здрасьте, – говорит Лиза. – Значит, точно не