Метель - Алина Аркади

– В середине.

– До середины живём, а потом… Не хочу думать, что потом.

Возвращаемся в холл, где людей стало вдвое больше к назначенному времени. Вылавливаю из толпы знакомые лица, но подходить не хочется, а интересоваться их жизнью тем более. Валя объявляет, что концерт сейчас начнётся и просит пройти всех в зрительный зал, где уже зажёгся свет, освещая пространство. С удивлением наблюдаю новые кресла, покрытие на сцене и современную аппаратуру. Всё-таки добились обновления и ремонта.

– Привет, Маш. – Обернувшись на голос, вижу Алёну, уже давно Горохову.

– Привет, Алён.

– Надолго домой?

– На пару недель, пока дедушке лучше не станет, а потом обратно.

– Желаю скорейшего выздоровления Ефрему Ильичу.

И кажется, что слова искренние, идущие от сердца, но мы обе понимаем подтекст короткого разговора – ревность. До встречи с Алёной Сергей добивался моего расположения, прибегая к различным способам завоевания. Отчасти его ухаживания мне были приятны и лестны. Ровно до того моменты, когда Горохов намекнул на более близкие отношения с последующей регистрацией брака. Именно тогда я объяснила, что он не в моём вкусе и у нас нет совместного будущего. С первого раза не понял. И со второго. Дошло только тогда, когда был послан в грубой форме. Некрасиво, но действенно. Дальше на пути Сергея встретилась Алёна, и отношения быстро закрутились, но осадок остался, и при каждой встрече Алёна испепеляет меня ревностным взглядом, одним лишь поведением припоминания прошлое. Зачем? Непонятно и бессмысленно. Все наши беседы ограничиваются короткими, резкими фразами с полным отсутствием радости. А вот Сергей, напротив, готов расспросить о каждом дне моей жизни и часами слушать ответы. Правда, подобного я не позволяю, ограничиваясь общей информацией.

– Идём, Маш, – меня тянет Валя в направлении сцены. – Помоги мне, пока Сашка не пришёл. Ничего не понимаю в этой аппаратуре. – Бегает взглядом по микшеру, не понимая, что и куда двигать.

– А Сашка кто у нас?

– Филимонов. Одиннадцатиклассник. Никто не хочет пропадать здесь сутками за мизерную зарплату, вот он и подрабатывает, когда у нас мероприятия.

– Ясно.

За спиной стоит гул, потому что присутствующие, рассевшись, не стесняясь беседуют, перекрикивая друг друга. Чувствую несколько неприятных взглядов между лопаток и уверена, что один из них точно принадлежит Алёне.

– Начинаем, – шепчет Валя и бежит к сцене, чтобы подать сигнал ведущим начинать концерт.

Включаю микрофоны и наблюдаю, как дети лет по двенадцать расслабленно держатся на сцене, выговаривая с интонацией слова. Уверенные, с прямыми спинами – завидую им, небольшим, но таким выдержанным. Я в их возрасте была маленьким гадким утёнком, которого дедушка одевал как мог. Иногда нелепо и несуразно, но заботливо и с любовью. Он, пожилой мужчина, совершенно не понимал, что модно и нравится подросткам, покупая тёплое, удобное и не всегда привлекательное. Именно по этой причине Зоя обратила на меня внимание и со временем перешла к унижениям. С возрастом я стала понимать, что выделяюсь на фоне одноклассников, и хитростью добивалась того, чтобы дедушка покупал понравившиеся мне вещи. Я стала как все, но Зою это не останавливало. Она подстёгивала остальных, а все скопом они становились злыми и неприятными детьми.

Ведущие объявляют первый танец и покидают сцену, а я вижу на мониторе ноутбука надпись под музыкальной дорожкой «Первый номер» и включаю. Практически сразу кто-то трогает меня за плечо, а повернувшись, вижу перед собой высокого, худощавого подростка с пышной шевелюрой.

– Ты Саша? – отчего-то сразу понимаю, что о нём говорила Валя.

– Да. Можно я сяду?

Указывает на стул подо мной, а я понимаю, что место одно, и поднимаюсь. Замечаю два свободных кресла в первом ряду и, пригнувшись, чтобы не закрывать обзор, занимаю одно из них. Через некоторое время и пару номеров на сцене рядом со мной кто-то садится, но я, сосредоточенная на танцевальном номере, не обращаю внимания. До тех пор пока взгляд рядом не заставляет повернуть голову.