Финиш - Кейт Стюарт

– А что? Я уже несколько месяцев так делаю. Зато она не такая пьяная и меньше страдает от обезвоживания.

– Я запрещал вам соваться в мою комнату, когда она здесь.

– Да она всегда здесь, – говорит увлеченный игрой Дом, сидя в кресле-мешке, из которого уже вырос, и щелкает пультом. – Но сиськи красивые, я успел заценить.

Выбиваю из его руки пульт, и брат поднимает голову, приготовившись к моему гневу.

– Какого хрена с тобой творится? У тебя же есть мозги, – бурчу я.

– А еще, брат, у меня есть член. Я тоже кое-что подмечаю, – насмешливо парирует он на показуху – в основном для Шона, который подбирает пульт.

– Оставшуюся неделю проведешь, уединившись с ней в комнате? Мне нужно записываться на прием, чтобы постучать в твою дверь? – разражается он гневной тирадой, и в этом нет ничего странного.

– Сегодня вечером я собирался устроить вам поход, но теперь можете об этом забыть.

Дом едва заметно вздрагивает, но я знаю, что мои слова его задели. Шон вскакивает, откинув пульт в сторону и тут же забыв об игре.

– Я готов.

– Не готов, если так себя ведешь. – Поворачиваюсь к брату. – А ты веди себя с ней уважительно.

– Ты что, ее любишь? – спрашивает Дом скорее из любопытства, но нам нет нужды это обсуждать. В этом плане, как и во многом другом, он опережает сверстников. Хотя я уверен, что Дом еще невинен и повернут на том, чтобы изменить этот статус. Судя по вниманию со стороны женского пола, долго ждать не придется.

– Я рассказывал тебе, что говорил папа?

– Когда любишь кого-то, то никогда не должен в этом сомневаться.

Я киваю.

– Но даже если не любишь, относись к ним хорошо. Не нужно вести себя как гондон, даже если хочешь этого.

– Мудрый совет, брат. Буду рад, если на неделю закончишь с нотациями. – Дом смотрит на Шона. – Мы оба будем рады.

– Хочешь наглядный пример того, что может сотворить с женщиной дурной мужчина? – Я киваю в сторону спальни Дельфины. – Взгляни, черт возьми, на тетю.

Оглядываю мальчишек и вижу, что мои слова приводят их в чувство. Доминик закатывает глаза.

– Хочешь, чтобы я ее пожалел?

– Нет, хочу, чтобы понял, почему она так себя ведет.

– Это ее выбор.

– Точно так же, как ты сейчас решил вести себя как маленький невежественный ублюдок.

Дом в свои одиннадцать в два раза умнее меня, когда я был в его возрасте, и с ним в три раза труднее сладить. Отчасти виноват в этом я, ведь сам поделился с ним почти всем, что знаю.

– Всегда относись к женщинам с уважением. Они намного более развиты, чем большинство мужчин. Не отыгрывайся на них. Это признак слабости, а женщины не груша для битья. Они – святыня, и тебе нужно как можно скорее это уразуметь.

– Сколько их у тебя было в последнее время? – встревает Шон.

– Слушай меня внимательно.

– А у нас есть выбор? – умничает Дом, и я толкаю его на матрац, который стал ему мал. Последние несколько недель брат особенно вспыльчив, и теперь ясно почему.

– Брат, я уезжаю. Извини, что оставляю тебя с ней, но для нас так будет лучше. Ты должен мне довериться.

– Ага, нам будет гораздо лучше, когда ты окажешься за тысячи километров отсюда, – сухо констатирует он.

Обхватываю ладонью шею, чувствуя, как в груди разрастается боль.

– Вскоре ты поймешь причину.

– Да ни хрена я не обязан понимать!

Рывком поворачиваю его к себе, и Шон тут же вскакивает. Я редко даю брату затрещину, но реакция Шона показывает, как мы оба к этому относимся. Чувствую облегчение от того, что Шон вскидывается, готовый не мешкая встать на защиту Дома. Меня переполняет гордость, но я продолжаю говорить напористым тоном, смотря на Доминика.

– Думаешь, если бы я мог, то не взял бы тебя с собой?

– Нет, ты всего лишь уезжаешь на шесть-семь лет, потому что так для нас, видите ли, будет лучше.

– И шести недель не пройдет без встречи с тобой. Я уже тебе объяснял.

– Посмотрим, – бурчит Дом с явной обидой в глазах. Его, как и меня, пугает предстоящая разлука. Шон тоже как на иголках, но прикидывается дурачком и немного рисуется, чтобы скрыть обеспокоенность из-за моего отъезда. Единственное, что утешает, – они будут друг за другом приглядывать.

– Почему Париж? Почему так далеко? – спрашивает Шон, пока я перевожу взгляд с одного мальчишки на другого. Последние дни дома истекают, и это явно отражается на наших отношениях, что сейчас ставит меня в тупик.

– Верните ее бутылки и сразу же собирайтесь. Пора вам узнать.

– Что узнать? – спрашивает Дом.

– Что я все делаю ради тебя.

– Не вижу тут никакой логики, брат.

– А когда увидишь, запихну эти слова тебе в глотку. – Поворачиваюсь к Шону. – Иди за Тайлером и своим инвентарем и через полчаса возвращайтесь.

Шон открывает окно.

– Есть!

– Шон, – окликаю, и он замирает, перекинув одну ногу за окно, – почему не пользуешься входной дверью?

Он одаривает меня ухмылкой.

– Разве ж это весело?

Покачав головой, перевожу взгляд на брата, который с интересом за мной наблюдает.

– Куда идем?

– К моему месту.

Он замолкает. Дом годами умолял меня взять его с собой, но до сегодняшнего вечера я всегда отказывал. Один раз он за мной проследил, но на полпути я его засек и отволок обратно домой. Только в том месте я мог найти немного покоя, там хаотичные мысли и паника преображались во что-то более определенное. Там я мог осмыслить то, что подвергал сомнению. И до сих пор ни с кем не делился этим местом.

Меня переполняет страх при мысли, что я оставлю Дома на милость Дельфины в этой дыре, но он достаточно толстокожий, чтобы это вытерпеть, а его уверенность с лихвой покрывает другие недостатки – я в этом убедился. Возможно, тут я немного хватил лишнего из-за его поведения.

Запихиваю в сумку одежду на несколько дней, как раз в тот момент, когда со смены возвращается Дельфина, смотрит на нас обоих из коридора, а потом решает войти в мою комнату.

– Куда вы?

– В поход. Вернемся через несколько дней. Тебе что-то нужно?

– Ничего. – Она стоит в дверях, скрестив руки, и смотрит, как я собираюсь. – Спасибо, что оплатил счет за электричество.

Получив компенсацию в связи со