Двадцать - Ульяна Соболева

***

- Вы такие вещи специально выбираете? Или у вас весь гардероб такой?

Боже! Какой такой? На мне юбка до колен, тонкая кофточка и жакет с подкладом. На ногах сапоги. Что не так?

- Этот вырез…у меня от него…

- Кажется мы вчера все выяснили.

Нервно глотнула воздух и посмотрела на часы в его машине. На самого Женю не смотреть. Вперед. В окно. Я продержусь. И меня отпустит. А сама чувствую, как он смотрит. Всем телом чувствую.

- Ни черта мы не выяснили. Это ты там что-то диктовала, но кто сказал, что я слушал.

- Не ты, а вы!

- С кем вы? Я тебе в рот язык засовывал.

Божеее. Сколько наглости. Сволочь. Меня от этих слов как кнутом по ребрам и протянуло к низу живота. Аж заныло все над лобком. Внутри что-то вспорхнуло и никакие это не бабочки – это лезвия с крыльями.

- Я пьяная была я не помню. Так что забыли и проехали.

Если он полезет ко мне в машине никто и не поможет. Смска от Леры пришла и я отвлеклась на дисплей сотового.

«Мам, я не дома. Мы с Толиком поехали в боулинг. Чемоданы стоят в коридоре, ключи у тебя есть. Если самой тяжело будет пусть таксист поможет».

Да…таксист поможет.

- Кто? Опять козел твой? Обратно зовет?

- Нет! Дочь моя! Девятнадцатилетняя! Почти твоя ровесница!

Нарочито громко и отчеканивая каждое слово.

- И что? Меня это должно сейчас напрягать? Ты почему так испереживалась? Боишься меня?

- Нет. Чего мне тебя бояться?

- Не знаю. Ты вся напряженная, дерганая. Я тебя смущаю.

- Да. Потому что не хочешь забыть о той ерунде, что недавно произошла. Глупости, не важной для нас обоих.

- А кто сказал, что для меня это неважная глупость?

Я вздрогнула и принялась теребить ручки сумки. Быстрее бы приехать, забрать чемоданы и отвезти домой. Не быть с ним наедине.

- Это неважная глупость для меня.

- ЛОЖЬ! Почему ты вечно лжешь, Алена?

Бросила на него взгляд и снова вздрогнула, потому что он непозволительно молодой и непозволительно красивый. Челка его непослушная, волосы короткие почти под ноль возле ушей.

- Слушай, давай ты просто меня отвезешь, мы просто заберем вещи и на этом все.

- Мы приехали…

- Хорошо. Подожди меня здесь я скоро вернусь.

Вылезла из машины, а он за мной, у двери подъезда под локоть схватил и к себе развернул.

- Я не твой козел. Я тебе тяжести таскать не дам. Так что пошли вместе. Не бойся я тебя в лифте не изнасилую. Разве что если сама попросишь!

***

Мы поднялись на лифте вверх, я долго не могла найти ключ, потом попасть в замочную скважину не могла. Потому что он сзади стоит, потому что его присутствие мне нервы выматывает. Хочется заорать чтоб ушел, чтоб я вздохнуть могла, чтоб я опять себя чувствовала как обычно, чтоб принадлежала себе и контролировала себя, а не вот так…как будто все мое существо зависит от его взгляда. Потому что никто никогда вот так не смотрел. Как будто я не просто красивая, нет, как будто я единственная, как будто я желанная добыча, как будто меня сожрать надо в сыром виде и кости обглодать.

Толкнула дверь, вошла – он следом за мной и тут же захлопнул ногой, меня к стене, и я от неожиданности руками ему в грудь уперлась. Под трясущимися ладонями колотится его сердце. Бьется как бешеное, так же как и мое. Он весь какой-то жилистый, упругий, твердый. Вдавил в стену, и я всем телом ощущаю его тело, невольно впилась в тонкий свитшот и голова кружится с такой силой, что пол из-под ног уходит. Мои мысли уносятся со скоростью звука, они бешено и хаотично цепляются друг за друга, они кружатся в ненормальном танце, и я не могу остановить эту пляску.

Как дорого я за это заплачу? Если сейчас не смогу оттолкнуть?

Всем телом вжиматься в его тело, ощущать напряжение и какое-то дикое желание чтобы эти секунды длились вечно. А еще я прекрасно понимаю чего хочу. Никогда вот так не хотела, никогда не стояла такая дрожащая, такая жалкая и сходящая с ума от страсти. С мужем такого не было. Ни разу. Меня не уносило от чьего-то запаха, близости, прикосновений. Сумасшествие. И ведь я прекрасно понимаю, что творю. Осознаю. Только остановить себя не могу, как будто все тело онемело и жаждет только одного, чтобы он касался. И низ живота тянет, и мурашки табунами от затылка до копчика. Как будто спичкой чиркнули и провели горящей серой по хребту. Я влажная… ощущаю как эта влага пропитывает трусики, как наливается грудь и мои глаза видят его губы. Смотрят на них. На верхнюю. Потом на нижнюю. Мне тяжело дышать и он не дышит мне в унисон, чтобы потом сорваться и задышать так будто мы бежали очень долго и очень далеко.

Хочу эти губы на моих губах…хочу чтоб впился ими в меня, хочу их на своем теле. Божеее…. Я сошла с ума!

Пальцы так и держатся за его свитшот, тянут воротник, как будто я сама тяну его к себе. Я боюсь пошевелиться, чтобы все не исчезло. Потому что я ведь должна это прекратить. Должна прямо сейчас. Кому должна?

- Отпусти! – как-то жалко и неуверенно.

- Позже…обещаю…

Отвечает хрипло и рвано, смотрит так же на мои губы, как я до этого смотрела на него. Пальцы трогают мое лицо. Гладят лоб, убирая пряди волос, касаясь щеки, сильно, не ласково. Гладят-жмут, трогают губы сильно, большим пальцем. Опускает взгляд…первая пуговица на моей кофточке сорвалась от натяжения и грудь сильно вздымается, видна ложбинка и край кружевного лифчика. Острый кадык нервно дергается и челюсти сжимаются. Как же бесстыже он смотрит, раздевает глазами.

- А если не отпущу…что будет? – шепчет почти возле моего лица. И я не знаю, что будет. Мне нечего ответить. Я сумасшедшая, я не хочу…не хочу, чтоб отпускал.

Как же близко его лицо. Глаза наглые зеленые, такие юные и бессовестные, такие бешенные, дикие. Когда становишься старше этого голода, этого блеска уже нет. Он испаряется, его стирают годы опыта и пресыщенности. Какие длинные у него ресницы…какие полные губы. Вот эта по-юношески вздёрнутая верхняя и выпуклая нижняя. Рот чуть приоткрыт, дыхание переплетается