Сказки Королевства. Часть 2 - Елена Владимировна Добрынина

Его ребенок явно побаивался. Держался напряженно, на вопросы отвечал односложно и при первой же возможности пытался сбежать. А вот к матери льнул. Порой риан Ибдхард даже чувствовал некое подобие ревности, когда видел, как Аодхан что-то восторженно щебетал Аеринн, а та ласково улыбалась в ответ. К кому обращена эта ревность — к сыну или к его матери, понять не мог и сам риан.

— Нам пора ехать, — произнес он наконец. И увидел испуганный взгляд мальчишки, брошенный на мать.

— Принесешь свою сумку? — спросила та таким спокойным голосом, будто речь шла об обычной прогулке.

И это, как ни странно, сработало: ребенок кивнул и отправился наверх за своими вещами. Небольшой чемодан, уже готовый и стоящий недалеко от двери, риан лично отнес в экипаж.

Аодхан спустился вниз с холщовым мешком, содержащим, видимо, основные его сокровища. По крайней мере, его он никому не доверил.

— Мама? — слегка дрогнувшим голосом произнес мальчик, и Камхен с неудовольствием подумал, что сейчас предстоит слезливая сцена, которой ему очень бы хотелось избежать… но мальчишка удивил.

— Один из щенков, с рыжим пятном на голове… старый Курх хочет его утопить, но он не больной, только слабый очень, его остальные от еды отпихивают. Возьми его себе, тебе будет не так грустно..

— Хорошо, милый, — Аеринн улыбнулась, присела и крепко обняла сына. — В тебе живет Солнце, Аодхан, не дай ему погаснуть, обещаешь?

Ребенок сосредоточенно кивнул и забрался в экипаж. Всю обратную дорогу он молчал и сидел, вцепившись в свою сумку, то смотря в окно, то кидая настороженные взгляды на отца. И ни слезинки не проронил.

И лишь когда они проехали половину пути, риан обнаружил, что так сильно докучавшая ему головная боль бесследно прошла.

Первые проблемы начались на следующий день. К завтраку новый член семейства заявился с шишкой на лбу и ссадиной на руке.

— Упал, — мрачно отвечал он на все расспросы.

Довольные взгляды, которыми обменялись при этом Дирла и Бранн, продемонстрировали, что старшие отпрыски уже взялись за своего единокровного брата. Камхен не мог, конечно, не понимать, что происходит, но решил в детские разборки пока не вмешиваться. Ему самому было любопытно, как будет вести себя младший сын, да и втайне он надеялся, что подобные встряски ускорят открытие его дара.

Поначалу Аодхан сносил издевки молча, старался на глаза старшим не показываться, а то и вовсе из дома удирал, болтался с местными работниками больше, отцу не жаловался. Только когда сердобольная пожилая кухарка как-то обмолвилась риану, мол, поуняли бы вы старшеньких, Ваша Милость, а то дите горькое так по ночам всхлипывает, что сердце сжимается, тот понял, что дело заходит далеко. И только хотел сделать детям внушение, как разразился скандал: Дирла прибежала в истерике, крича, что Бранна убивают.

Позже выяснилось, что старший подстерег у младшего в галерее второго этажа у самой лестнице и принялся задирать. Аодхан терпел, но когда Бранн стал в открытую насмехаться над Аеринн, не выдержал и со всей яростью затравленного звереныша накинулся на зубоскала чуть ли вдвое превосходящего его самого. Тот не удержался на ногах, и оба они единым вопящим клубком скатились по лестнице к самому ее подножию. Как только не расшиблись насмерть? Прекраснейшая миловала.

Сами-то драчуны падения будто и не заметили: так и продолжали друг друга метелить, пока их не растащили. Кому из них больше досталось, судить было трудно. Оба выглядели преотвратно, и помощь целителя потребовалась им в равной мере. Наказаны за эту выходку были также оба.

После этого случая в доме временно установилась тишина. По крайней мере, открытых конфликтов меж детьми не случалось, а что там по мелочи, в том Камхен разбираться не собирался — других проблем хватало.

Так как осенью Аодхану впервые предстояло ехать в закрытую школу Сампхала (оставить его на домашнем обучении, как старших, желающих не нашлось), для подготовки ему наняли учителя — уже пожилого, хорошо зарекомендовавшего себя господина Ирта. Поэтому теперь почти каждый день до обеда ребенок был занят уроками. И, к приятному удивлению отца, получал от преподавателя только положительные характеристики: сообразителен, пытлив, обладает живым умом, вопросов задает столько, что уж не знаешь, как и ответить, и все по делу… Риан Ибдхард даже задумался было, о его ли сыне речь идет. А потом как-то увидел мальчишку на прогулке с господином Иртом — и вопросы сами отпали. Учитель шел степенным шагом, рассказывая что-то о естественных науках, обращая внимание ученика на то или иное явление, ребенок же слушал с интересом, потом принимался, размахивая руками, с энтузиазмом то ли что-то опровергать, то ли расспрашивать, чем приводил господина Ирта в состояние некоторого одобрительного недоумения. Камхен призадумался: с домашними Аодхан вел себя совершенно иначе — деревенел, опускал глаза и все больше молчал. Но решил, пусть все идет, как идет, привыкнет со временем.

И все бы шло неплохо, если бы не Мирна. Она несколько успокоилась, теплыми чувствами к пасынку, ясное дело, не прониклась, но и сцен не устраивала. Просто старалась, по возможности, не замечать. Что не давало ей покоя — так это мысль о том, как она будет теперь выглядеть в глазах окружающих. Почему-то ей казалось, что образ ее будет более выигрышным, если мальчишка при всех начнет величать ее матерью. И тут нашла коса на камень: ребенок делать это отказался. «Леди Мирна» и никак иначе. Поэтому риана пришла с жалобой к мужу, чтобы тот вразумил своего младшего отпрыска.

Сам Камхен это считал блажью, но отказывать жене в подобной мелочи не стал: она и так сейчас ощущала себя уязвленной, да и вела она себя вполне достойно, что следовало поощрить. Тем более, что обычно мальчишка на отцовские просьбы только кивал и старался выполнять их по мере своих сил.

Поэтому он послал за ребенком, и когда тот явился, как обычно пробубнив приветствие и замерев столбом, пялясь куда угодно, только не в глаза отцу, спокойно произнес.

— Аодхан, с этой минуты прошу тебя называть леди Мирну мамой.

Мальчишка ощутимо напрягся, кулачонки сжал… Боялся, это риан ощущал хорошо. Но голову поднял, в глаза Камхену посмотрел и сказал неожиданно твердо: «Нет! Мама у меня уже есть».

И все. Больше от него отец и слова не добился. Как риан ни уговаривал, что не предлагал, как ни