Змея и Крылья Ночи - Карисса Бродбент

Или был другой наставник, который велел ему это сделать?

Я знала, что лучше не задавать таких вопросов. Может быть, когда я стану равной Винсенту, его Кориатой, я, наконец, смогу это сделать.

— Орайя.

Я не ожидала, что звук голоса Винсента причинит мне боль прямо в центре груди. Я повернулась и увидела, как он приближается из-под тени моста. Когда лунный свет упал на его лицо, мое горло внезапно сжалось.

До этого я была сильной. Не было времени горевать, не было времени бояться, когда я должна была сосредоточиться исключительно на выживании. Но теперь его вид, знакомое лицо вернули меня на шестнадцать лет назад. Я снова была ребенком, пряталась в пространстве между стеной и комодом, и Винсент был единственным безопасным вампиром в мире.

Иланы больше не было. Она умерла. У меня был только он.

Он оглядел меня с ног до головы. Его лицо было каменно-неподвижным.

— Ты ранена?

— Нет.

Он поднес мою руку к своему подбородку.

— А это?

Я забыла об этом.

— Ничего. Просто небольшой порез.

— Тебе нужны твои руки.

Он подошел, и я положила руку на его ладонь. Он осторожно снял повязку — фиолетовый шелк. Мне пришлось бороться со жжением в глазах, когда я смотрела, как он мерцает в лунном свете, теперь покрытый кровью. Оставшаяся часть шарфа Иланы лежала в моем кармане. Я постаралась спасти как можно больше, хотя теперь он был испачкан и порван.

Винсент нахмурился, глядя не на мою рану, а на ткань.

— Где ты это взяла?

— Я нашла его. В Лунном дворце.

Мне даже больше не нужно было пытаться лгать. Слова приходили на ум так легко.

— Хм… — Он достал из кармана флакончик и капнул несколько капель мерцающей серебристо-голубой жидкости на мою ладонь. Из пореза вырвалась струйка дыма, звук повторил шипение, которое я издала сквозь зубы.

— Не скули.

Я не упустила из виду намек на ласку в этом замечании.

— Я никогда не скулю.

И он, вероятно, не пропустил легкую трещинку в моем голосе.

Рана на моей руке теперь была просто пухлым розово-белым шрамом. Он заменил повязку и протянул мне бутылку.

— Позаботься об этом. Я не знаю, когда смогу принести тебе еще, но я постараюсь.

Лекарства, безопасные для людей, по понятным причинам было трудно достать в Доме Ночи. Винсенту приходилось выменивать их у человеческих королевств на юге и востоке. Вещи были ценны, как золото. Даже больше — золото не помогало остановить кровотечение.

— Это случилось раньше, чем я думал, — сказал Винсент. — В мой год мы начинали в ночь перед полнолунием. А не за два дня до полнолуния. Полагаю, им нравится, поддерживать интерес остальных. Но это не имеет значения.

Для Иланы это имело значение. Еще одна ночь, и она была бы вне города, в безопасности, пусть и была бы несчастной, находясь в человеческих кварталах.

Если я и позволила своему горю проявиться, он, похоже, этого не заметил. Винсент снял с пояса два оружия.

— Вот.

Он бросил их мне в руки. Я ловко поймала их, затем вынула один из черных кожаных ножен и в ошеломленном трепете уставилась на то, что предстало моему взору.

Мечи были… они были…

Я не могла говорить. Не могла найти слов.

Они были короткими и изящными, ими можно было пользоваться одновременно, как я предпочитала. Они были невероятно легкими для своего размера. Клинки изящно изгибались, полированная черная сталь с красными знаками, выгравированными на плоской поверхности — длинные вихри декоративного дыма и резкие, четкие глифы, сцепившиеся в танце. Серебряные рукояти, увенчанные двумя перекрещивающимися лунами, так приятно легли в мои руки, словно ждали меня всю жизнь.

И все же, мне казалось неправильным даже прикасаться к ним.

— Они должны хорошо тебе послужить, — сказал Винсент. — Легкие. Идеальный размер. Я дал кузнецу все твои параметры. Они созданы специально для тебя.

— Это…

Идеальные. Потрясающие. Дорогие, да, но дело было не только в деньгах. Это оружие было воплощением смертоносного мастерства, которым славились Ночнорожденные, и которым владели только самые уважаемые воины Дома Ночи. На его создание ушли сотни и сотни часов мастерства. Столетия опыта в кузнечном деле и магии. Мастерство целой цивилизации, прямо здесь, в моих руках.

Несомненно, несколько поколений королей Ночнорожденных перевернулись в своих могилах при мысли о таком оружии, которым владеет приемная человеческая девочка. Мне казалось, что я испорчу их, просто прикоснувшись к ним.

— Это…, - снова начала я.

— Они твои, — тихо сказал Винсент.

Как будто он слышал все, что я не сказала.

Я проглотила волну эмоций, Матерь, Орайя, черт возьми держи себя в руках, и я прикрепила ножны к поясу. Возможно, я еще не заслужила их. Но когда-нибудь заслужу. Когда я выиграю.

— Спасибо, — сказала я.

Винсент снова посмотрел на небо.

— Тебе пора идти. Солнце уже близко.

Он был прав. Последнее, что мне было нужно, это быть наказанной за опоздание в Лунный дворец. Я кивнула. Но не успела я повернуться, как он схватил меня за руку, да так сильно, что ногти впились в мою плоть.

— Я не скажу тебе быть осторожной, Орайя. Я не скажу тебе, потому что знаю, что ты осторожна. Я научил тебя быть такой. Стойкой. Умной. Быстрой. Сосредоточенной. Жестокой. Ты должна сейчас быть именно такой. У тебя нет права на слабость или оплошность.

Эмоции редко проявлялись на лице Винсента. Но сейчас я уловила лишь проблеск, всего лишь проблеск какой-то странной нежности, появившейся на его холодном выражении лица, которая исчезла прежде, чем мы оба смогли или захотели признать ее.

— Я буду, — сказала я.

— Ты должна быть лучше, чем они.

И так же, как Винсент услышал то, что я не сказала, я услышала его невысказанные слова и здесь: Чтобы компенсировать то, чем ты не являешься.

В Кеджари не было места слабости, но моя была вплетена в мою собственную человеческую плоть. Я моргнула и увидела тело Иланы, так легко уничтоженное. Я поборола волну тошноты и боль. Это тоже были слабости.

Вместо этого я превратила свое горе в гнев. Я превратила его в сталь.

— Я знаю, — сказала я. — Знаю.

Долгое время он был неподвижен, затем отпустил меня.

— В лезвиях содержится яд, — сказал он. — В них достаточно яда, чтобы продержаться некоторое время. Его можно