Измена генерала - Ари Дале

Глухие тяжелые шаги приближаются, а я выпрямляю спину. Чувствую, как на плечи ложатся большие ладони. Сжимают. Не до боли, но сильно.

— Почему ты не спишь? — голос мужа раздается прямо над ухом.

Жар его дыхания разносится по телу мурашками. Но с возбуждением они никак не связаны, только с ужасом, от которого волоски встают на затылке.

— Мы разговаривали, — взгляд Лизы строгий, пронзительный. И она не отводит его от Дима, стоящего у меня за спиной.

Даже если бы он не касался меня, я бы все равно чувствовала его присутствие. Когда муж появился, воздух словно уплотнился, а на плечи легло что-то тяжелое еще до его рук.

В голове сразу же начинает гудеть и один вопрос мелькает перед глазами: «Он догадался?».

— Прошу прощения, — ладонь мужа скользит по моему плечу, предплечью, запястью, с силой вытаскивает руку из уютного укрытия и обхватывает ее. — Мы с Евой должны ехать. Возникли срочные дела.

Муж тянет меня за руку и так сильно сжимает ее, что у меня не остается другого выбора, как подняться с кресла. Но не успеваю я обернуться, как Лиза хватает меня за свободную руку.

— Еще рано. Ева может остаться со мной и Абду, — она смотрит поверх моего плеча. — А когда будет готова, мы вернем ее домой. Вы же знаете, с нами она будет в безопасности.

В дружелюбном тоне Лизы звучит скрытое «большей», и я ощущаю, как хватка мужа усиливается.

— Лиза, — я улыбаюсь через силу и, когда вижу, что девушка сосредотачивается на мне, продолжаю: — я поеду. Мы пообщаемся в другой раз.

Стараюсь, чтобы улыбка не дрогнула, но вряд ли получается, потому что Лиза еще сильнее хмурится. Ее пальцы все сильнее впиваются в мою кожу. Отпускать меня она, явно, не собирается. Лиза готова бороться, но, зная моего мужа, он тоже не так прост. Поэтому я едва заметно качаю головой.

— Все хорошо, — аккуратно выкручиваю запястье из пальцев Лизы. — Мы поговорим в другой раз. Если не получится раньше встретиться, то на балу точно увидимся.

Одна бровь Лизы взлетает, она пристально смотрит на меня, после чего отпускает.

— Надеюсь, мы увидимся раньше, — она засовывает руки в карманы спортивных штанов. — Нам есть, что обсудить.

В голосе Лизы слышится явное предупреждение и предназначено оно моему мужу, как и уничтожающий взгляд, которым девушка его одаривает. У нее точно отсутствует инстинкт самосохранения, ведь пальцы мужа, кажется, скоро переломают мои. Но я решаю промолчать, обхожу кресло, когда снова слышу голос Лизы:

— Я попрошу Абду дать вам мой номер. Передайте его Еве, пожалуйста. Я буду ждать ее звонка.

Поднимаю взгляд, как раз в тот момент, когда Дима коротко кивает. Его черты лица жесткие, челюсти сжаты, скулы четко очерчены. Если бы я не знала мужа, то решила, что на Диму никак не повлияли слова Лизы и ситуация в целом. Он выглядит сосредоточенным, но от меня не укрывается мимолетное изменение в его взгляде. Там мелькнул «инстинкт хищника, который только и ждет, чтобы напасть». Его просто так не загнать в угол. Он найдет лазейку, а потом перегрызет глотку любому, кто станет у него на пути.

— Идем? — теперь я уже тяну мужу за руку, но он не двигается.

Только сейчас замечаю, что он полностью одет. Вчерашние рубашка и брюки сидят идеально и даже не помялись. Рядом с ним я чувствую себя «растрепанной». И это ощущение только усиливается, когда Дима переводит взгляд с Лизы на меня. Он осматривает меня с головы до ног, после чего молча разворачивается и идет в дом.

Я едва поспеваю за его широкими шагами. Мне приходится чуть ли не бежать. Когда мы заходим в дом и мои босые ноги касаются холодной плитки, то уже сама хочу двигаться как можно быстрее. Но все же мужа мне не догнать.

Он в несколько больших шагов пересекает кухню и выходит в холл, где все также «тусуется» охрана. Но вместо того, чтобы направиться к лестнице, тянет меня к двери… входной двери.

Я не сразу успеваю сориентироваться. Только, когда Дима открывает дверь и мне в лицо ударяет порыв ветра, стараюсь затормозить. Голые пятки, хоть и цепляется за пол, но в итоге скользит под напором мужа.

— Дима, стой!

Он вытаскивает меня на крыльцо. Не останавливается и идет дальше.

— Дима, — я стараюсь вырвать руку из его хватки, когда он быстро спускаются по ступеням, но ничего не получается. Мне приходится последовать за мужем. — Дима, мне нужно хотя бы переодеться.

Он будто не слышит меня. Идет к джипу, который все также припаркован у входа. Его собачонки выпрыгивают из своих машин, поправляют одежду и становятся по стойке «смирно».

— За нами не ехать! — приказ слетает с губ мужа также естественно, как любые другие слова.

— Дмитрий Ген… — один из охранников пытается что-то сказать, скорее всего, возразить, вот только замолкает сразу же, как муж взмахивает рукой.

Асфальт царапает стопы, и я только надеюсь, что не до ран.

Муж заталкивает меня в машину. Ему даже приходится меня подсадить, потому что я не собачонка, чтобы следовать его приказам. Он буквально забрасывает меня внутрь, захлопывает дверцу и нажимает кнопку на ключах. Машина пищит. Я дергаю ручку, чтобы проверить — запер!

Вот козел!

Бью по дверце.

Через пару секунд машина снова пищит. Но не успеваю я схватиться за ручку, как муж запрыгивает в машину, и опять раздается идиотский писк.

Я только дотрагиваюсь до ремня безопасности, как джип срывается с места. Трясущимися пальцами пристегиваюсь и смотрю на мужа. Он в бешенстве. Пальцы до побеления сжимают руль. Плечи напряжены. От виска к шее катится капелька пота. Скулы заострены, ноздри раздуваются. Взгляд не открывается от лобового стекла, хотя я-то знаю, что в нем горит огонь.

Я же не могу успокоить свое сердцебиение. Впервые вижу мужа таким. Обычно он всегда спокойный, уравновешенный — несгибаемая скала. Сейчас… сейчас же в нем что-то изменилось. Кажется, его зверь сорвался с цепи и не собирается забираться обратно в вольер. Цепляюсь за ремень безопасности у груди, как за единственную защиту, которая может удержать приближающегося монстра. Но это иллюзия. Все иллюзия. Если он захочет, то меня достанет. И я это знаю.

— Ева, какого хрена? — голос мужа тихий, но я все равно ерзаю на сиденье и пытаюсь вжаться в дверцу.

Что, естественно, не скрывается от Димы, когда он бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем вернуться к дороге.