Дикий убийца - М. Джеймс

Слишком яркое для подобных обстоятельств.

Дверь в здание, куда меня ведут, распахивается, и меня ведут внутрь, к ряду камер. Большинство из них заполнены женщинами, одетыми в короткие шелковые слипы, все они в разной степени опрятны. В нескольких камерах по нескольку женщин, но меня отводят в мою собственную камеру, в самом конце.

— Наслаждайся условиями, принцесса, — саркастически говорит охранник, держащий меня за руку, запихивая в камеру, захлопывая дверь и запирая ее прежде, чем я успеваю даже подумать о попытке сбежать, как будто это могло принести мне какую-то пользу. Если я не смогла сбежать из собственного дома, то не смогу сбежать и отсюда.

Другие женщины собираются перед своими камерами, когда охранники уходят, с любопытством глядя на меня. Все они молоды, некоторые выглядят старше меня, но некоторые выглядят значительно моложе. Это все, что у них общего, в остальном же здесь так много разнообразия, что я знаю, Диего говорил правду. Это все женщины, которых он планирует продавать, которых он собрал, чтобы продать на запланированном аукционе, где я собираюсь занять центральное место.

Это тот момент, когда я больше не могу сдерживать тошноту.

Все, что есть в камере, это металлическое ведро на полу, хотя камера не выглядит так, как будто его недавно убирали. Это не совсем грязно, но каменная поверхность выглядит влажной, с солоноватой на вид водой, скапливающейся по краям стен там, где здание протекает. Слабый запах плесени только сильнее раздражает мой желудок, когда я оказываюсь на коленях перед ведром, извергая все, что осталось у меня в желудке, и хватаюсь за его край, чтобы оно не опрокинулось.

— Ты прекрасно выглядишь, — кричит одна из женщин с противоположной стороны прохода, в ее голосе слышится легкая насмешка. — Ты, должно быть, важная персона. Слишком хороша, чтобы быть здесь с нами.

Я могу сказать, что это должно вывести меня из себя, но у меня нет сил ответить, даже если бы я могла что-нибудь придумать. Я наполовину приседаю, наполовину становлюсь на колени перед ведром, мучительно осознавая, как я, должно быть, выгляжу, пытаясь понять, перестало меня рвать или нет.

На шатком приставном столике у стены стоит бутылка воды, и я немедленно хватаю ее, прополаскиваю рот и выплевываю в ведро, стараясь не обращать внимания на взгляды, устремленные на меня, словно я какое-то животное из зоопарка. Вода теплая и несвежая на вкус, как будто бутылка простояла здесь долгое время, но это лучше, чем ничего.

Кроме приставного столика и ведра, единственной мебелью в комнате является кровать, похожая на раскладушку, с тонким матрасом, подушкой и одеялом. В остальном она совершенно пуста.

— Как тебя зовут? — Окликает меня одна из женщин, и я медленно поворачиваюсь, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и решить, что делать дальше, что сказать.

Насколько я могу судить, нет ничего плохого в том, чтобы сказать им правду. Они в том же затруднительном положении, что и я. Я не могу понять, почему они кажутся такими враждебными, у нас общий враг и общий страх.

Я подхожу к краю решетки своей камеры, осторожно касаюсь ее пальцами, глядя на женщин через проход. Трех блондинок, рыжую и двух брюнеток запихивают в камеру прямо напротив меня, ненамного больше моей, но в ней расставлено шесть коек и по-прежнему только одно ведро. Я не вижу в их камере никаких бутылок с водой, что мгновенно заставляет меня почувствовать себя виноватой.

— Я Елена Сантьяго. — Я указываю на наполовину полную бутылку воды. — Я могла бы попытаться протянуть руку и передать ее вам? Я не знаю, дотянусь ли, или я могла бы попытаться закинуть ее подальше.

Высокая блондинка, ближайшая к барам, смеется, звук почти кудахчущий.

— О, разве это не мило. Дочь босса картеля предлагает нам воды. Как великодушно с твоей стороны.

Я удивленно моргаю, глядя на нее.

— Нет, я правда… у меня нет никаких…

— Конечно, мы не так ценны, как ты.

— Я…я не…

— Ты собираешься попытаться сказать, что не понимаешь? — Невысокая брюнетка с пышными формами подходит и встает рядом с блондинкой, ее глаза, сузившись, смотрят на меня. — Не прикидывайся дурочкой, маленькая принцесса. Мы все знаем, кто твой отец точно так же, как мы все знали, кем был Диего, до того, как ему удалось связаться с нами. Мы знаем, каких картелей следует опасаться.

— Мой отец никогда бы…

— Не продал женщин? Конечно. Но он делает много других вещей. Мой брат погиб в результате сделки с наркотиками, в которую были вовлечены несколько его людей. Но ты бы об этом не знала, не так ли? Прелестная маленькая принцесса. Вероятно, даже девственница. Что ж, здесь ты такой же скот, как и все мы.

— Оставь ее в покое, Мария. — Рыжеволосая заговаривает с того места, где она забралась на свою койку, ее голос звучит устало. — Она просила об этом не больше, чем мы, и она не несет ответственности за то, что делает ее отец.

— О, не позволяй ей так легко сорваться с крючка. Может быть, и нет, но она все еще в отдельной камере, даже с водой.

— Это не спасет ее, когда она будет выставлена на аукцион, и лучше от этого не станет.

— Нет? — Мария поворачивается к другой женщине спиной к решетке. — Ты имеешь в виду что, когда все сделают ставки на нее, принцессу картеля и ее девственность, кто остается делать ставки на нас, просто мужчины, которые хотят потратить относительные гроши на женщину, с которой они могут жестоко обращаться? Она высосет весь воздух в комнате, и у нас не будет шанса, чтобы кто-нибудь приличный купил нас.

— Это не ее вина.

Я отступаю обратно к койке, пока они продолжают препираться, чувствуя, как яма в моем животе становится глубже. Блондинка все еще наблюдает за мной из-за решетки, в ее глазах мерцает гнев.

— Охранники тоже оставят ее в покое, — тихо говорит она. — Им не разрешат прикоснуться к девственной девушке Сантьяго, а это значит, что они обратят на нас свое внимание еще больше. Я не думаю, что кто-то из нас в этой камере девственница, не так ли? Ты определенно ею не являешься, Мария после того, как тот охранник закончил с тобой несколько дней назад. И у нас нет имени, чтобы обезопасить себя. Она насмехается надо мной, ее лицо искажается в уродливом выражении.

— Не спеши выбираться из этой камеры, маленькая принцесса. Ты защищена до тех пор, пока не попадешь на этот аукцион, но после этого в эту игру может играть кто угодно.

Я смотрю на нее, не в силах придумать,