Лихорадка - Лорен Де Стефано

— Здесь холодно, — шепчу я. — Давай я хотя бы принесу одеяла.

Сирень качает головой.

— Скоро придет Джаред, — объясняет она.

И оказывается права. Уже через несколько минут мы видим, как через сорняки ковыляет к нам темная фигура. Плечо у мужчины неловко замотано марлевым бинтом. Он принес одеяла, бинты и бутылки с какой-то жидкостью, которые выглядят так, словно стащены из подвала Вона.

— Я по-быстрому захватил, что получилось, — говорит он Сирени. — Как она? Переломы есть?

Они негромко переговариваются. Мэдди лежит между ними в круге света от фонаря. Она приподнимается на дрожащем локте, и Джаред раздвигает ей веки, проверяя зрачки.

Я держусь подальше от света. Тревожусь о Габриеле, которого оставила одного в мире дыма, ярких огней и музыки. Надо к нему вернуться. Надо увести нас обоих отсюда — теперь я поняла, насколько мадам опасна.

Еще не осознавая, что делаю, я поднимаюсь и иду.

Джаред спрашивает:

— Ты куда?

Сирень говорит:

— Вернись! Ты что, не в своем уме?

Но их голоса слишком слабы и далеки, чтобы меня остановить. До сегодняшнего дня я глупо считала, что игра по правилам мадам даст мне возможность убежать. Точно так же я играла по правилам Вона, когда пыталась избавиться от замужества. Но могла ли я знать, какое зло испепелило им души? Вон коллекционировал трупы. Мадам с маниакальной радостью собиралась нанести Мэдди последний удар…

Теперь я знаю.

Никаких правил не существует. Идет естественный отбор, и выживают самые приспособленные.

Я перехожу на бег и слышу, как кто-то несется следом за мной по зарослям сорняков.

— Стой! — Шепот. Жаркий и злой. — Стой!

Рука хватает меня за пояс и приподнимает над землей.

— Я не могу его там бросить! — кричу я. — Вы не понимаете!

Пытаюсь освободиться от хватки Джареда. Рука у него крепкая и тяжелая, словно чугун. Поднимаю локоть — мне удается ударить его, сильно, по недавней ране. Он с руганью отпускает меня, и я снова бросаюсь бежать. Однако Джаред хватает меня за край сари и притягивает обратно. На этот раз мне не удается вырваться.

— Просто послушай меня! — рычит он. — Хочешь помочь этому пареньку? Если мадам сейчас тебя поймает, ему никакой пользы от тебя не будет. Вам никогда не убежать!

Я вырываю ткань у него из руки и возмущенно ощетиниваюсь, но вынуждена признать, что он прав.

— Ты знал? — спрашиваю я. — Ты знал, что она собиралась меня продать?

— Я не слежу за тем, как она ведет дела. Но знаю одно: если она сейчас тебя увидит, больше не отпустит. Мадам решила, что в тебе есть что-то, что принесет ей много денег.

— Меня не интересуют ее фантазии. Мне надо вывести его оттуда, — заявляю я. — Пусть только попробует мне помешать!

Во мне сейчас столько злости, что она гудит в крови. Я понимаю, что в моих словах нет логики, и знаю, что ярость не сделает меня сильнее и больше. Я вижу, что серьезно влипла и что утащила за собой Габриеля. Но мне остается лишь попробовать как-то изменить ситуацию.

Позади меня Сирень зовет Джареда: что-то не так, Мэдди кашляет кровью. Девушка в панике просит его вернуться и помочь ей, забыть обо мне. И она права. Джаред это понимает.

— Не делай глупостей, — говорит он мне.

Но по-моему, единственная глупость — это стоять тут с ними и не пытаться ничего исправить.

Джаред идет своей дорогой, я — своей.

Габриель в зеленой палатке. Он в полусне. Глаза у него ярко-голубые и совершенно дикие. При виде меня он пытается встать.

— Мне что-то вкололи, — мямлит он, глотая слоги. — Сказали: «Пора умирать».

Надо полагать, мадам так и задумала. Сделать Габриеля беспомощным, чтобы у него не было никакой возможности меня спасти. И продать товар тому, кто больше предложит.

Я стою на коленях у входа. За спиной воет ветер, словно его призвала сама мадам. Я уверена, она уже бежит к нам, а когда добежит, все будет кончено. Я не знаю, как именно — но все будет кончено.

— Нам пора, — говорю я и тянусь к Габриелю.

Он с трудом поднимается на ноги, произносит:

— Быстрее. У нас нет времени.

Ветер вопит.

Нет. Это не ветер.

Девицы. Вопят девицы мадам.