Призывающая волну - Кира Вайнир

— Порадовать своего супруга двойней удаётся даже далеко не каждой наири, Повелитель. — Ушёл от ответа лекарь.

Весь оставшийся путь Райнис проспала у меня на руках, прижавшись к моей груди. Румянец несмело возвращался на её щеки, дыхание стало совсем размеренным, только ресницы легко трепетали. Похоже, ей что-то снилось. На чуть раскрывшихся во сне губах появилась мечтательная улыбка. Моё сердце сбилось, замерло, а потом зашлось в бешеной дроби. Близость Райнис вызвала странное, какое-то щемящее чувство. Её беззащитность трогала какие-то глубинные струны в душе, заставляя звучать то, что всегда молчало…

Я вздрогнул, поймав себя на том, что сам с улыбкой идиота разглядываю уже просто спящую Райнис. Но объяснение к счастью нашлось быстро. Скорее всего, это мои малëк, или, дай Великая Волна, мальки тянутся за отцовской энергией и силой, раз от матери уже всё вытянули. Вот и рождается взаимное притяжение. Райнис тут ни при чём, объяснил я сам себе. Но рука помимо воли накрыла пока ещё совсем плоский живот девушки. И мне показалось, что я почувствовал ответное тепло.

И впервые за очень долгое время я почувствовал такой восторг и такое счастье, что даже голову слегка повело. Но эта непонятная волна тепла, робкая, еле ощутимая, рождала такое удовольствие, что я и вспомнить не мог ничего подобного. Именно поэтому, надеясь удержать это чувство чуть подольше, я сам шагнул под воздушный купол, неся Райнис на руках.

И нёс через весь город, через дворцовые сады, по коридорам дворца до самых её покоев. Слуги, а главное наложницы, которые видели это возвращение, видимо решили, что раз я несу Райнис на руках, то она добилась своего. Страх застывал уродливыми масками на их лицах.

— Ой, госпожа! — вскочили взвизгнув служанки Райнис, разбудив её.

Она несколько раз моргнула, пощекотав кожу на моей груди ресницами. И только потом поняла, что прижимается ко мне. С моих рук она вывернулась мелкой пронырливой рыбëшкой. Видно испугалась, потому что даже не сразу похоже поняла, что она в своих покоях.

— Что такое? — ехидно спросил я, злясь на то, что перестал чувствовать будущего малька. — Не нравятся покои?

— Ну-у-у, — отчего-то смутилась она. — Почему не нравятся? Всё… Дорого и богато. Очень. Очень дорого и очень богато.

— Раз вы всем довольны, моя временная супруга, то напоминаю, что через пару часов состоится заседание Верховного Совета. И вы там обязаны быть. — Сказал я перед уходом, сам не понимая, зачем я кольнул её тем, что она супруга на время вынашивания моей икры.

Глава 13

Раиса.

На заявление о том, что столь скромный дар, может быть расценен, как оскорбление, я только фыркнула. Меня просто покоробило, что совершенно безобидного и игривого ската готовы были уничтожить без всяких причин!

Нет, я всегда говорила, что если животное заразилось бешенством, то выход только один. Я бесилась, видя кучу котов и кошек или стаю собак около мусорок. Но бесили меня не животные, а люди! Сколько заводят питомцев, а потом выкидывают? А те выживают, плодятся… Или другая крайность, заведут себе зверька, а потом тащат усыплять. Вот и Повелитель мне сейчас напомнил такого "уникума". Ну, вот что такого успел сделать скат? Да, я, возможно, сильно рисковала по незнанию. Но разве в этом не моя вина? Кто должен был включить голову и вспомнить о своём положении?

И, похоже, я опять сотворила какую-то дичь. Я просто ощущала, что вызываю своим поведением кучу вопросов. Но что делать не знала. Память Райнис совершенно не помогала быть ею! Не было подсказки и понимания, что поступить надо вот так. Я узнавала русалов, но не всех. Знала какие-то вещи, историю, но была беспомощна, если речь касалась реальной жизни самой Райнис. Чену и вовсе хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что я не Райнис. И хотя мы больше не возвращались к этой теме, но я была уверена, что он свой вывод хорошо помнит.

— Ты где научилась так держаться на скате? — тут же заинтересовался Чен, едва мы остались одни.

— Не поверишь, но нигде. Просто Котик сам под ноги сунулся, а по-другому на него и не сядешь. — Призналась я. — Я не подумала об опасности, ведь мне было удобно и хорошо. Кот очень аккуратно меня катал.

— Кот? — переспросил Чен.

— Ну, скат-кат-Кот-Котик, — объяснила я выбор имени для ската. — Он очень ласковый и игривый. Мне кажется, ему очень подходит это имя.

— А зачем скату имя? — усмехнулся парень.

— Как это зачем? — удивилась я. — Вот смотри, все вокруг мирииды. И никого они особо не волнуют, толпа и толпа. А вот ты — Чен, тебя любят, за тебя переживают. Твой отец же не говорит тебе — мириид? Так и здесь. Скатов много, но мой это Котик. И обращаясь к нему по имени, я показываю, что он мне близок и дорог.

— Звучит странно. — Задумчиво произнёс Чен. — Но почему-то, правильно. Знаешь, там, в Верхнем мире, у неё тоже был любимец и охранник. Она тоже дала ему имя.

— Она, это та девушка, что тебе помогла? — спросила я, чувствуя странное недомогание, словно воздуха становилось всё меньше.

— Да, — коротко ответил Чен.

Говорить о той девушке парень отказывался, сразу замыкался и отворачивался. Только и сам, наверное, не замечал, как начинал гладить пальцами странное кольцо. Хоть оно и было выполнено, как печатка, но на мой взгляд больше подошло бы девушке. Смущало только то, что кольцо плотно сидело на руке Чена. А русал, хоть и выглядел изящно, и вообще был ещё подростком, но руки у него были мужские, большие и сильные. Так что вряд ли это кольцо на память о той девушке, если она конечно не воин-богатырь, или как это здесь называется?

С этими мыслями меня то ли укачало, то ли просто вырубило. Некоторое время я ещё ощущала, что мне жарко и душно. Но потом чувство тревоги исчезло, жар сменился приятным теплом, а мерные покачивания и странный запах, словно смесь морского воздуха после шторма и цитрусовых, дарил удивительное чувство покоя и желание прижаться к его источнику. Разбудил меня испуганный женский голос, открыв глаза, я уткнулась взглядом в обнажённую мужскую грудь. И поняла, что так понравившийся мне запах, это запах кожи… Повелителя!

Отскочила я от него ошпаренной кошкой. Оглянулась вокруг, не понимая, где я.

— Что такое? Не нравятся покои? — спросил этот хек с наценкой, с таким тоном, что вот, мол, давай, начни