Мика в Академии Феникса - Лия Гарина

Бах! Мы с Сиамом ошалело уставились на столешницу, на которую только что опустился кулак Повелителя.

— Доедай, и принимайся за дело! — он окатил меня ледяным взглядом и повернулся к выходу. — А ты не мешай ей, — видимо, вторая часть фразы предназначалась Сиаму.

Повелитель вышел.

— Что с ним такое? — бровь Сиама приподнялась. — Кажется, он разозлился. Но мне и правда надо идти, — он с теплой улыбкой опустил руку на мою макушку. — Не сиди долго, иди отдыхать.

Я осталась с книгами наедине. Выучить язык мертвецов оказалось довольно сложным делом. Придется потратить не меньше месяца! Я уже слышу голос павлина, который презрительно называет меня “неспособной бездельницей”. Ну что ж, сам виноват. Надо было сразу предупреждать об условиях сделки. Я мысленно веду спор с павлином, а внутри зарождается азарт. Не терпится узнать, на что же я действительно способна со своим даром?

За окном быстро темнеет. Я отрываю глаза от книги и устало потягиваюсь. Надо возвращаться в общежитие. У двери оглядываюсь назад. Огоньки феникса освещают мягким золотистым светом мои книги на столе. Беспорядок, конечно, но завтра павлин снова меня сюда притащит. Так что… а это что? На одной из книжных полок рядом со столом лежит небольшой сверток. И как я его не заметила? Кажется, с утра здесь ничего не было… Возвращаюсь в комнату и медленно разворачиваю сверток. Черный шелк соскальзывает с лакированной коробочки. На блестящей крышке гордо раскинул крылья в полете пылающий феникс. Это принес павлин? Мои брови взлетают вверх. Я приподнимаю крышку. Ну ничего ж себе! Аппетитный аромат врывается в ноздри Внутри аккуратно уложены нежнейшие ломтики ветчины.

Я лежу на мягкой кровати и разглядываю свою крылатую подругу с потолка. Прекрасная фея молчит. Она тоже не знает ответа на вопрос: зачем павлин принес мне еду? Он груб, но каждый раз оказывается рядом, когда нужна защита. Делает вид, что презирает, но приносит низшей свой дорогущий обед. Мои чувства в смятении. Так что же ты такое, Повелитель Феникса?

— Сьерра, дай мне еще поспать, — ворчу я и натягиваю одеяло повыше. И мне плевать, если опоздаю на занятие. Хотя, постойте-ка, сегодня выходной, и Сьерра еще вчера уехала домой. Вернулась?! Она поняла, что зря обиделась, и вернулась, чтобы помириться!

Я вскакиваю на кровати и рывком открываю дверь.

— Сью!

Божечки! Что этот тип делает здесь в такую рань?! Остолбенело взираю на посетителя. Павлин медленно скользит взглядом по… моей практически неодетой фигуре! Его глаза становятся совершенно черными, когда он видит шрам на плече.

— Ты?! — с треском дверь летит обратно.

Сердце бешено колотится. Как стыдно. Выскочила в одном белье! Хлопаю ладонями по покрасневшим щекам. Так, Мика, успокойся. Как посмел этот наглец врываться в мою комнату? И как он вообще попал в наш со Сьеррой блок? Я точно запирала дверь!

Через пятнадцать минут я стою, уперев руки в бока пред нагло развалившимся на диване гостиной павлином. Одетая, конечно.

— Ты не можешь ходить порталами куда вздумается! Ты… ты… разглядывал меня!

— Хм. Там глядеть-то не на что.

Ха! Он еще и издевается?!

— И вообще, я долго стучал. Но ты дрыхнешь, как магический линни из лаборатории донны Лайсы. Так что мне пришлось пройти порталом в твой блок. Заметь, в спальню я не входил.

Так я его еще и поблагодарить должна за благородство?

— Все равно, ты не должен входить в комнату девушек, как к себе домой. Это… это… неприлично!

— Хватит препираться, линни. Мы с тобой разве не любовники? — уголок его губы дергается вверх, придавая лицу дерзкую соблазнительность.

От возмущения я не могу вдохнуть пару секунд, вспоминая, как выглядит линни — магическое животное, одно из многих в лаборатории Академии. Обучение с магическими животными тоже входит в программу. Значит, меня переквалифицировали из “низшей” в “линни”. Интересно, это понижение или повышение? Мика, очнись! Он только что назвал тебя любовницей!

— Не мечтай! — быстро накидываю плащ и туфельки. Моя рука застывает на полпути к дверной ручке.

— Собираешься у всех на виду выйти со мной из комнаты утром?

Он прав. Разочарованно стискиваю зубы. Хоть народу мало, но даже одного свидетеля хватит, чтобы слухи о нашей связи обросли новыми подробностями.

— Тогда… О, нет.

Павлин уже создает портал. Перед тем, как мы ныряем в него, высший маг опускает руку на плечо, где под слоем ткани прячется уродливый шрам, и тихо спрашивает:

— Это ведь после атаки ворон?

Мой ответ тонет в мучительном стоне, потому что в эту секунду портал затягивает нас в темнеющую дымку. Все прошло не так уж и плохо. Кажется, я привыкаю к этим перемещениям. На этот раз удержалась на ногах. И даже не тошнит.

— Завтрак на столе. Поешь и приступай к делу.

Мои глаза становятся круглыми. Даже завтрак приготовил? Я изумленно провожаю широкую спину павлина.

Голова начинает гудеть. Клянусь, выучить эти чертовы знаки просто невозможно. Откидываюсь на спинку кресла и замечаю в дверях Сиама. Он стоит, как обычно, с солнечной улыбкой на лице.

— Эй! Давно тут?

— Несколько минут. А ты упорно учишься. Так сильно хочешь помочь Тайро?

— Слушай, Сиам, а в чем я ему помогаю? — с видом заговорщика перехожу на шепот.

— Он не сказал? — бровь Сиама поднимается.

Отрицательно качаю головой. Передо мной-то павлин точно не станет отчитываться.

— Думаю, ты должна знать. Хоть дело давнее, но…

— Но? — мои глаза становятся большими.

— Тебе не стоит бояться. Если что мы рядом. И Тайро не даст тебя в обиду, — внезапно Сиам начинает нести чушь.

Божечки, он пытается меня подбодрить? Вот только работает это совсем наоборот. По спине ползет холодок. Мика, во что же ты вляпалась?

— Так что за давнее дело?

— Это тебе и предстоит выяснить, — вот же вредина. Я что, выуживать по одному слову должна?

— Так и чтоооо….

— В общем, это связано с семьей Тайро.

— Семья Повелителя? Донна Фрейя?

— Эммм, нет, — Сиам слегка мешкается. — Донна Фрейя — его мачеха.

Вот это поворот! Значит, та прекрасная фея не его настоящая мать. И между ними что-то явно не ладится. Я складываю руки на груди, мои брови сходятся на переносице. “Мама”, - он тогда произнес это с такой холодной ненавистью. Павлин точно недолюбливает свою мачеху.

— Его