Летнее предложение - Ви Киланд

Бульон в термосе еще не успел остыть, и подогревать его не было необходимости. Я перелил его в миски и вернулся в гостиную.

– Я вижу, ты почти не готовишь дома, – сказал я, вручая Джорджии миску и ложку. Сам я сел на диван рядом с ней и поставил свою миску на колени. – На полках у тебя просто шаром покати.

– Да, – согласилась она. – Я часто возвращаюсь домой поздно, а готовить на одного мне лень.

– Означает ли это, что ты была бы не прочь готовить для меня? Если так – я согласен.

Джорджия рассмеялась.

– А ты сам? Ты умеешь готовить?

– Ага, похоже, теперь ты хочешь, чтобы я готовил для тебя? Определись наконец со своими желаниями, женщина!

Ее улыбка стала еще шире, и я подумал, что еще никогда не видел ничего прекраснее. Я готов был просидеть здесь всю ночь, вдыхая микробы, лишь бы любоваться ее улыбкой. Глаза у нее распухли, бледная кожа блестела от испарины, но мне все равно хотелось ее поцеловать. Усилием воли я заставил себя сосредоточиться на бульоне.

Когда мы поели, я отнес миски на кухню и вымыл в раковине. Вернувшись в гостиную, взял в руки диск с фильмом.

– У тебя есть DVD-проигрыватель?

– Вон там. – Она показала на тумбочку под телевизором.

– Отлично! Когда я покупал эти диски, я думал, что он у тебя есть, хотя сам не знаю, с чего я так решил. У меня, например, нет проигрывателя. Когда мне хочется посмотреть какой-нибудь фильм, я просто подключаюсь к платным каналам.

– На стримах бывает не так много по-настоящему старых фильмов, классики. Мне приходится покупать их на дисках.

Тумбочка под телевизором оказалась забита упомянутыми дисками, а также старыми книгами. Впереди, сразу за стеклянной дверцей, стояло несколько рамок с фотографиями. Присев на корточки, я взял одну из них. Это был снимок Джорджии и Мэгги, сделанный, судя по всему, на свадьбе последней (Мэгги была в белом платье).

– На этом снимке ты выглядишь просто сногсшибательно.

Джорджия не без самодовольства усмехнулась.

– Особенно по сравнению с тем, как я выгляжу сейчас?

– Вовсе нет. Даже сейчас ты выглядишь классно. Мало кто умеет так ловко размазывать сопли по щекам.

Вздрогнув, Джорджия поспешно вытерла щеки ладонью.

– Шучу.

Она прищурилась и покачала головой.

Тем временем я бегло просмотрел остальные снимки. На одном из них Джорджия в шапочке и мантии сфотографировалась с матерью в день окончания колледжа, на другом она была с пожилой женщиной («Это моя бабушка, Макс».), на третьем Джорджия широко улыбалась, разрезая большими ножницами шелковую ленту на открытии дистрибьютерского центра своей компании. Еще один снимок лежал на полке лицом вниз.

Я посмотрел на него.

– Он что, упал?

Джорджия поморщилась и покачала головой.

– Там я снята с Габриэлем. Я сама засунула это фото подальше после того, как накануне его отъезда мы поругались… ну, почти поругались. Честно говоря, я почти забыла, что эта фотография тоже там.

По ее словам, Габриэль отбыл в Великобританию почти восемь месяцев назад, однако на фотографии совсем не было пыли, и я подумал, что Джорджия лукавит. Мне, однако, было очень любопытно взглянуть на моего соперника, и я потянулся к снимку.

– Можно?

– Пожалуйста…

Я взял рамку и перевернул лицевой стороной вверх. Честно говоря, я никогда особо не задумывался, как может выглядеть ее бывший. Габриэль оказался почти таким, каким я его себе представлял. Высокий, худой, достаточно привлекательный… Очки в роговой оправе делали его похожим на типичного профессора английской литературы, каковым Габриэль и являлся. Одет он был в рубашку на пуговицах, но без галстука, в модную шерстяную кофту и свободные брюки. На снимке Джорджия держала Габриэля под руку и, прижавшись к нему всем телом, почтительно смотрела на него снизу вверх, и я испытал укол ревности.

Потом я перевел взгляд на Джорджию и увидел, что она пристально за мной наблюдает. Под ее взглядом я несколько смешался и, вместо того чтобы положить фотографию туда, где она лежала, засунул ее поглубже между книгами. Подмигнув Джорджии, я сказал:

– Ну вот, я и убрал ее подальше за тебя.

– Ты очень любезен. – Она улыбнулась.

Настроив DVD-проигрыватель, я вооружился пультом и снова сел на диван. Джорджия выглядела несколько лучше, чем когда я только пришел, и я еще раз потрогал ее лоб.

– Ну вот, температура почти нормальная.

– Я действительно чувствую себя почти здоровой, – ответила она. – Должно быть, бульон и «Мотрин» подействовали. Спасибо, Макс.

Четырка преспокойно дрых у нее на коленях. Он негромко похрапывал и не шевелился, даже когда она принималась гладить его по спине. Я покачал головой.

– Этот лентяй способен проспать целые сутки. С перерывами на еду, естественно…

Пока шел фильм, мы сидели совсем рядом. Джорджия даже положила голову мне на плечо, и спустя какое-то время я вдруг понял, что храпеть умеет не только Четырка. Джорджия тоже заснула, и я выключил на проигрывателе звук. Мне удалось высвободиться, не потревожив ее, но когда я встал с дивана, Четырка сразу проснулся, завозился у нее на коленях и разбудил.

Я поспешно взял пса на руки.

– Спи. А нам с Четыркой пора.

Джорджия потерла слипающиеся глаза.

– О’кей. Я…

– Хочешь, я перенесу тебя на кровать?

– Нет, лучше я посплю здесь.

Я подобрал с пола одну из упавших с дивана подушек и положил в изголовье. Потом я подхватил Джорджию под коленки и помог улечься как следует. Джорджия подсунула ладони под щеку и подтянула колени к животу.

– Укрой…

Я огляделся по сторонам, увидел на спинке кресла плед и накрыл ее, тщательно подоткнув колючую шерстяную ткань со всех сторон. Наклонившись, я коснулся губами ее щеки.

– Спокойной ночи, Джорджия. Поправляйся.

– Спасибо. – Она закрыла глаза. – Макс?..

– Что?

– Все-таки с днем рождения. Я испортила тебе праздник и постараюсь возместить…

Я улыбнулся.

– Ловлю на слове.

Глава 6

Макс

– Я хотел обсудить с тобой две новости, Макс… – Дон Голдман, мой агент, откинулся на спинку стула и, сцепив руки на затылке, самодовольно улыбнулся. – С какой начнем? С хорошей или с очень хорошей?

– Ну давай, попробуй меня удивить.

– Тогда начнем с наших рекламных обязательств. «ПроВита» хочет продлить договор по рекламе «Пауэрэйда». Кроме того, мне поступили предложения от «Найка», от китайской фирмы по производству спортивных часов и от «Ремингтона», который просто мечтает видеть твою рожу в рекламе своих электробритв – уж не знаю, что такого они в тебе нашли! Общая сумма всех контрактов составит без малого три с половиной миллиона.

– Ничего себе!

– И это при том, что ты играешь за команду, которая даже не пробилась в финал! Только подумай, сколько бы ты получил, если бы играл в команде, которая выиграла Кубок!

– Даже представить себе не могу.

– То-то же… Я знаю: ты любишь проверять товары, которые тебе предлагают рекламировать, и только потом принимаешь решение. По моей просьбе Саманта приготовила тебе сумку с образцами. Можешь прямо сегодня взять ее с собой, или – если хочешь – ее пришлют тебе домой.

– Отлично. Я заберу ее с собой.

Дон слегка подался вперед и сложил руки перед собой.

– Ну а теперь поговорим о настоящих деньгах. Мы обсуждали три суммы: минимальную, на которую ты согласишься, желаемую – ту, которую ты хотел бы получать, и максимум. – Он схватил ручку и, нацарапав на листке бумаги несколько цифр, толкнул его ко мне через стол.

Я взял бумагу и поднес к глазам, желая убедиться, что правильно сосчитал количество нолей.

– Ты это… серьезно?

– Столько «Сабли» предлагают тебе за восьмилетний контракт. Поздравляю, ты вот-вот войдешь с десятку самых высокооплачиваемых игроков Национальной лиги.

Я ожидал, что контракт, который я получу, будет достаточно выгодным, но написанная на листке сумма мне и во сне не могла присниться. В конце концов, я давно не был перспективным двадцатитрехлетним молокососом, на которого кто-то решил сделать ставку. Мне было двадцать девять, а получить в этом возрасте столь долгосрочный и дорогостоящий контракт было редкой удачей. Большинство профессиональных игроков выходили в тираж в тридцать с небольшим, и руководство клубов высшего дивизиона старалось не рисковать, привлекая их в свои ряды на длительные сроки.

– Это что-то невероятное, Дон!

Он снова улыбнулся.

– Просто у тебя