Черные Шипы - Рина Кент

— Она… она была со мной.

Складка между его бровями становится глубже. — Ты единственный, кого они высадили.

— Она там… Она у них в руках… Черт! Она у них, Нейт… — я снова пытаюсь выпрямиться. — П-позволь мне поговорить с полицией, чтобы они могли найти ее…

— Оставайся, черт возьми, на месте, — он легко толкает меня обратно на матрас. — Я приведу их сюда. Сейчас тебе нужно отдохнуть.

Близнец моего дяди появляется рядом с ним, и тогда я понимаю, что у меня двоится в глазах. Я хватаюсь за рукав его куртки, мой язык ощущает тяжесть на небе. — Наоми…Мне нужно найти ее…

— Мы так и сделаем. Просто успокойся.

— Нао… — бормочу я в тумане, моргая, и, как по волшебству, она появляется рядом со мной.

На ней шорты и спортивный лифчик из камеры. Ее черные волосы, напоминающие самые прекрасные ночи, прилипли к щекам, а глаза блестят от непролитых слез.

— Детка…, — я протягиваю к ней руку, но она отшатывается, словно испытывая ко мне отвращение.

Она качает головой и смотрит вниз. Я слежу за ее взглядом и замираю.

Кровь сочится у нее между ног, окрашивая бедра в темно-красный цвет.

— Нао…?

— Все кончено, Себастьян, — ее голос низкий, затравленный.

Чертовски неправильно.

— Нет нет…

— Дело сделано.

— Мне плевать, детка. Я приду. Я, блять, убью их всех.

— Все кончено… все кончено…, — повторяет она нараспев, пока кровь стекает по ее ногам, окрашивая ее белые туфли в красный.

Я тянусь к ней, желая крепко обнять, хотя боль пронзает меня насквозь. Кровь, покидающая ее тело, ощущается как моя собственная. Я истекаю кровью, держась за жизнь на гребаной ниточке.

В тот момент, когда моя кожа соприкасается с ее, она превращается в дым.

Толстый.

Туманный.

Неприкасаемый.

И вот так просто мой мир окрашивается в черный цвет.

Глава 12

АКИРА

Дорогая Юки-онна,

Я думаю, что мы находимся на том этапе наших отношений, когда мы просто переходим к делу без всяких предисловий.

Итак, вот оно.

Я же просил тебя не привидеться мне.

Я позаботился о том, чтобы напечатать это большими буквами, чтобы ты поняла, что нет никакого блядского смысла изображать меня призраком, и все же это именно то, что ты сделала.

Ты, черт возьми, превратила меня в призрака.

Ты перестала писать мне, как будто это было твоим правом, как будто у тебя есть полная свобода в наших отношениях, дружбе, токсичном корабле или чем-то там ещё.

Но так не должно быть, моя дорогая Юки-онна. Ты не имеешь права голоса в том, как далеко мы зайдем и когда это закончится.

Ты не имеешь права исчезать от меня после того, как я смирился с твоим эгоизмом и плохими решениями. Ты тоже миришься с моим мудацким поведением, так что это не похоже на то, что тебя вдруг что-то тревожит.

Но теперь, когда я думаю об этом, может, именно это и произошло.

Может быть, ты перестала отвечать на мои письма, потому что тебя, наконец, поразила другая суровая правда. Кто нанес удар?

Может быть, мне стоит с ними подружиться. Я ищу другого друга по переписке, так как мой нынешний игнорирует меня.

Ты ведь понимаешь, что это идиотский ход, верно? И тут я подумал, что я был мудаком во всем этом.

Мы должны вернуться к чертежной доске и создать другое распределение ролей.

Кроме того, это так несправедливо, что я слушал тебя три года, и как только я сбросил маску и начал осваиваться в этой неортодоксальной обстановке, ты встала и исчезла.

А потом ты отрицаешь, что эгоистична.

А потом ты называешь меня мудаком за то, что я не соглашаюсь с тобой.

Насколько это лицемерно?

Осторожно спойлеры. Очень.

Кроме того, у меня не все хорошо, спасибо, что не спросила. Я как бы достиг дна в своей жизни впервые за долгое время.

Я нахожусь на том этапе, когда я ненавижу все и всех, и хучу быть единственным человеком на земле только потому, что было бы лучше, если все остальные умрут вместо меня.

Да, это деструктивное мышление, но я всегда был таким. В целом циничный и абсолютно гребаный пессимист.

Это уравновешивает фальшивый пессимизм, который ты используешь как фасад, чтобы скрыть свой естественный оптимизм.

Но я настоящий пессимист, который не думает дважды, прежде чем выкинуть чертовски хорошее настроение.

Я думаю, мне следует называть это тем, чем оно является: у меня экзистенциальный кризис. Он так силён, что я даже не знаю, кто я или что я такое.

Может, я никто.

А может, я просто мудак.

В любом случае, смысл моего существования раздроблен, и я не могу удержать его в целости.

Ты, должно быть, смеешься за мой счет. Продолжай. Ты имеешь на это полное право после всего, что я сказал.

Но это означает, что ты должна перестать, блядь, изображать из себя призрака и действительно написать ответ.

Не верь даже на секунду, что это конец. У меня может быть кризис, но я все равно останусь тем Акирой, которого ты любишь ненавидеть.

Напиши в ответ.

Даже одного слова было бы достаточно.

Твоя вторая половинка, о существовании которой ты до сих пор и не подозревала,

Акира

Глава 13

СЕБАСТЬЯН

Когда я просыпаюсь в следующий раз, на меня обрушиваются все подряд.

Врачи. Мои бабушка и дедушка.

Полиция.

Они единственные, с кем я хочу поговорить. Я и глазом не моргнул, когда лечащий врач сказал мне, что инфекция в моем плече распространилась и я, возможно, больше не смогу играть в футбол.

Хотя футбол помог мне выжить на протяжении многих лет, он не заставлял меня чувствовать себя живым.

Это не причина, по которой я все еще не могу дышать, черт возьми.

Так что нет, мне сейчас наплевать на футбол.

Мои бабушка и дедушка стоят по обе стороны от меня, пока я разговариваю с детективом, ведущим мое дело. Его зовут Уайатт, и у него густые светлые усы, закрывающие большую часть его рта.

Он и еще один офицер стоят у моей кровати, пока я рассказываю, как в меня стреляли в лесу, а затем забрали с Наоми. Я рассказываю им о камере и об этом ублюдке Рене.

Я говорю им, что Наоми подозревает, что это как-то связано с ее отцом, но когда он спрашивает меня, как его зовут, я теряюсь.

Она никогда не упоминала об этом. Я