Поймать балерину - Мария Зайцева

не узнает после практически двухлетнего расставания?Я стояла чуть в стороне, нервно мяла в руках перчатки и разглядывала его.Моя решимость, так сильно подпитывавшая все это время, заставлявшая не отчаиваться и верить в лучшее, неожиданно дала сбой.Я показалась себе нищей попрошайкой, жалкой и бездомной бродяжкой, стоящей на тротуаре с протянутой рукой…Возможно, я так бы и ушла прочь, не решившись побеспокоить Сола, но он вдруг скользнул по мне взглядом, сначала равнодушно, без интереса, не узнавая…Сердце рухнуло в ноги, я даже дышать от волнения не могла.Не узнает… Матерь божья, не узнает… Я так плохо выгляжу? Конечно, год голодной и безвестной жизни в Париже, шатание по кафешантанам, два месяца с Диким Даниэлем, катастрофа…Наверно, я совершенно на себя не похожа… Ужасна…

- Анни! – неожиданно закричал Сол, - Боже мой! Анни!

Он бросился ко мне, пересекая улицу и даже не глядя по сторонам, подбежал, подхватил за талию и закружил, радостно смеясь.

Я , тут же отбросив все глупые сомнения по поводу своей внешности и обстоятельств, тоже засмеялась, раскинула руки, наслаждаясь кружением.

Это был все тот же Сол, весельчак, балагур, невероятно теплый и чудесный человек!

Как жаль, что его не было в Париже год назад, когда я провалилась в бездну…Он бы подал руку. В отличие от остальных, только подтолкнувших с удовольствием и злорадством.

На нас стали обращать внимание. Кто-то пронзительно свистнул. Я уперлась ладонями в плечи Сола и начала умолять его поставить меня на мостовую.Он еще немного покружил и все же отпустил.Но глаз не отрывал, разглядывал так, словно я из мертвых восстала.

- Бог мой, Анни… Писали, что ты погибла… Я уж себя проклял сто раз, что вообще сдернул тебя с места! Если бы не я, ты бы не села на этот чертов корабль!

И только тут я вспомнила о злосчастном выпуске газеты!Стала понятна причина такого поведения моего друга. Он считал меня мертвой!

- Ох, Сол, я сама не понимаю, как выжила…

- Пошли скорее, расскажешь мне в подробностях!

Он увлек меня через улицу, к дверям своего офиса.Мы зашли внутрь, и я в очередной раз утвердилась в догадке насчет положения Сола. Офис был роскошным. Мебель из ценных пород дерева, массивные шкафы, заполненные книгами, мягкие банкетки для посетителей. Секретарь, успешно отправлявшая меня восвояси вчера весь день, увидев нас с Солом под руку, встала и почтительно поздоровалась.

- Мэри, два кофе и никого не пускать к нам! Или нет! Коньяк! Неси коньяк мне, а даме сухое красное!

- Ты помнишь?

- Ну конечно помню! Из всех танцовщиц только ты пьешь сухое красное, не боясь поправиться!

Мы зашли в кабинет, удобно расположились в углу для приема посетителей,  дождались , когда секретарь принесет напитки.

- Ну, за тебя, крошка! – Сол отсалютовал бокалом, - ты не поверишь, как я скорбел. Хорошо, что все обошлось. Ты мне обязательно все расскажешь, но чуть позже. А сейчас у меня есть для тебя предложение. Поверь, ты не сможешь отказаться!

Я улыбнулась, пригубив вино.

Отказываться я  и не планировала. Не затем столько перенесла испытаний. Но вот разговаривать про условия мы будем долго. Сол, хоть и друг, но в первую очередь делец.Вино было приятно терпким на языке, а настроение приподнятым.Жизнь начинала налаживаться…

***

Через неделю афиши с моим лицом висели на всех тумбах и стенах не только возле оперы, но и по всему городу.

Репетиции богато оформленного «экстраваганца» «Морская царица», который должен был начинаться не перед, а после оперы, примерно в 10-11 часов вечера, шли усиленно всю неделю.

Постановщиком был никому не известный Мариус Режинский, которого Сол сманил-таки у Дягилева в свое время и взял под свое крыло, как и многих талантливых постановщиков и артистов.

Мой партнер, не особенно опытный и не самый талантливый парень, эмигрант из России, Виктор Берн, волновался больше меня. Он не умел прыгать, до Нижинского ему было, как до луны, но, с другой стороны, акцент шел на меня.

Я должна была летать, а он – ловить. Ловить у Виктора получалось.

- Мой Бог, Анни, мне тебя само провидение послало, да так вовремя! Танцовщица, которая репетировала этот номер, полная дура, прости Господи, - говорил Сол, довольно щурясь на меня после репетиции, - в такт вообще не попадала! А ты – конфетка! За неделю выучить все связки! Мы с тобой сможем часто менять репертуар! Это будет прорыв! Это будет каждую неделю премьера! Золотое дно, девочка моя!

- Сол… - я сомневалась в своих способностях так быстро перестраиваться, а, главное, в своих силах.

- Даже не переживай! У меня море планов! Море! Ты станешь богатой! Очень богатой! Твое лицо будут узнавать по всей стране! Мы еще с гастролями поедем! А почему нет? Дягилеву можно, а нам нет? Вот наберем талантливых девочек и мальчиков в подтанцовку… Ты будешь примой! Как Павлова! Нет! Лучше Павловой!

Его несло куда-то на волнах фантазии, и меня вместе с ним.В такие момент я в самом деле верила, что Сол говорит правду, что у меня впереди невероятное будущее…

Мадлен, со свойственной всем полякам практичностью, останавливала меня в моих фантазиях.Говорила, что Сол, по ее мнению, много болтает и любит пускать пыль в глаза. Такие люди часто ходят по грани. А потом за эту грань переступают.Я помалкивала, но прислушивалась.

Мы все еще жили вместе.Она должна была получить страховые выплаты в следующем месяце, но, чем дольше мы жили рядом, тем больше задумывались о том, чтоб не расставаться.

Мадлен, с ее практической жилкой и умением устроить быт , казалось бы, из ничего, была удивительно славной женщиной. Доброй и верной подругой. В конце концов, нас столько связывало…В целом же, если не считать этих спорных моментов, все шло прекрасно.Скоро должна была состояться премьера «Морской царицы».Репетиции шли своим ходом, и за день я уставала так, что едва хватало сил добраться до кровати и упасть замертво.

Но во сне мне тоже не было покоя.Мое прошлое, мой постоянный кошмар, который, наверняка, будет со мной всегда, приходил для того, чтоб терзать и без того измученное тело.Во сне я стонала, плакала, молила остановиться… Молила продолжать. Кусала губы, краснела, покрывалась холодным потом.И постоянно, постоянно ощущала его присутствие. Его тяжёлый, давящий взгляд, сводящий с ума.Дикий Даниэль сводил меня с ума даже через океан!Как такое могло быть?

Я просыпалась с тяжелой головой и отчаянно бьющимся сердцем, долго успокаивалась и настраивалась на работу.

В конце концов, мне стало