Осенняя любовь. Уютные истории - Ася Лавринович

– У девочки в комнате должен быть образцовый порядок. А у тебя – стол в щепках и пятнах от клея.

– Что ты вообще там делала?

– Искала пилку для ногтей. И мне казалось, что это и мой дом тоже.

В столовую заглянула тетя Маша. Она была в светлом плаще и неуверенно теребила в руках вязаный черный берет.

– Опять ругаетесь? – спокойно произнесла она, посмотрев на меня.

– Эта безрассудная женщина выбросила то, о чем я тебя тогда спрашивала! – пояснила я сердито.

– Эта безрассудная женщина, как ты выразилась, твоя мать, – сообщила родительница. – Имей уважение!

– А ко мне кто будет уважение иметь? – снова закричала я.

– Тихо-тихо… – попыталась остановить нашу очередную перепалку Мария Архиповна.

– Уважения тебе не хватает? – поднялась из-за стола мать. – Какая ты, Дарья, у нас эгоистка! Все для нее делаю, а она… из-за какого-то мусора, который валяется в комнате…

Мусора? Похоже, непобедимый английский линкор «Виктори», сам того не ведая, впервые потерпел крупное поражение. Разбит в пух и прах и пошел ко дну вместе с моей верой в наши с мамой наладившиеся отношения.

– А ты не эгоистка? – спросила я, скрестив руки на груди. – Только о своей работе драгоценной думаешь.

– Ты права! – кивнула мама. – Я такая же… и отец твой – тоже… эгоист! Не было у нас ни братьев, ни сестер… все – только нам, единственным детям в семье! Хотели и тебе жизнь хорошую устроить, чтобы ни в чем не нуждалась. Вкалываем оба с утра до ночи. Но ты ведь постоянно чем-то недовольна! Живешь в самой просторной комнате с видом на набережную. Дорогая обувь, гаджеты, украшения… щедрые карманные расходы на месяц! Некоторые в нашем регионе и зарплату такую не видят. А тебе надо просто выполнять некоторые обязанности, как и положено девочке из обеспеченной семьи: получать отличные оценки, готовиться к поступлению в институт… А не сидеть часами над своими деревяшками!

– Началось, – вздохнула я, перехватив жалостливый взгляд тети Маши.

– А что началось-то? Разве я не права? Лучше бы свободное время уделила иностранным языкам. Ты как поступать вообще собираешься?

– Уж как-нибудь! – огрызнулась я. – С божьей помощью.

– Звонила репетитору? Я еще в начале месяца тебе напоминала.

Я упрямо молчала.

– Нужно было еще ребенка родить, – сказала мама, усаживаясь за стол. – Не выросла бы из тебя тогда эгоистка. Привыкла, что все тебе одной достается, как само собой разумеющееся.

– Ребенка, значит? – переспросила я. – Чтобы ты и на него забила?

– Дарья! – выкрикнула мать.

– Дарька, уйди, – попросила тетя Маша. – Я с ней поговорю.

– С удовольствием, – прошипела я, направляясь в коридор.

Схватила с вешалки куртку и заорала:

– Сбегу из ее дома! Мария Архиповна, передайте этой безрассудной женщине, что вместе с моими, как выразилась, бесполезными деревяшками она выкинула те крупицы доверия и симпатии, что я хранила для нее!

Я выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Почему с мамой так тяжело? В подъезде меня начали душить безнадежные слезы. Не дожидаясь лифта, я сбежала вниз по лестнице. На крыльце едва не врезалась в Фила.

– Ты за тетей Машей? – спросила я, шмыгнув носом. – Она скоро спустится.

– Даш, ты в порядке? – негромко спросил Филипп, внимательно оглядывая мое заплаканное лицо.

– Нет, – честно сказала я и неожиданно добавила: – Иди, куда шел. Тебя не касается.

Не знаю, почему хотелось нагрубить Филиппу. Он мне ничего плохого не сделал. Ну перестал он посылать сообщения, которые я каждый вечер ждала от него… Так я вроде с другим парнем «встречаюсь». Было бы странно, если б он мне писал. Глупо надеяться. Но не могла думать по-другому. Обидно, что он так быстро переключился на Виту… Но пора бы привыкнуть, что мир давно уже не вокруг одной Севастьяновой вертится.

– Как скажешь, – усмехнулся Филипп.

– Извини, не хотела тебя обидеть! – ответила я, глядя на темнеющую в сумерках рябину.

– Ты меня ничуть не обидела, – возразил Филипп, внезапно притянув к себе и крепко обняв. – Если хочешь – плачь! Станет легче.

Я молча закивала, уткнувшись в рукав его утепленной джинсовки.

– Поссорилась с мамой? – спросил Фил, упершись подбородком в мою макушку.

– Угу. Мы друг друга ненавидим.

– По-моему, нет…

Некоторое время мы простояли, не шевелясь. Затем я отстранилась от парня, резким движением стерла с глаз накопившиеся слезы и проговорила:

– Виолетте бы наши объятия не понравились.

– А мы не встречаемся, – произнес Фил. – А что насчет его величества Роберта?

– Мы… – Я хотела сказать: «Тоже не встречаемся», но вместо этого вздохнула: – Все сложно.

– Я так и думал, – кивнул, усмехнувшись, парень. – С такой, как ты, не бывает просто.

– С такой, как я? – переспросила я. – Дело не только во мне…

– Да. Кайзер – тоже сложный тип. Вы нашли друг друга, поздравляю.

Я ничего не успела ответить: из подъезда вышла тетя Маша.

– Ты меня ждешь, Филипп? – обрадовалась она и взглянула на меня. – Дарь, можешь возвращаться домой, она остыла.

– Она остыла, а я нет, – заявила я, натягивая на голову капюшон от худи, который торчал из-под куртки. – Прогуляюсь.

– Даша, ты уверена? – спросил Фил. – Поздно…

– Уверена, – кивнула я. – Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

Быстрым шагом направилась прочь со двора. «С такой, как ты…», «Вы нашли друг друга…». Что это означает? Он хочет сказать, что мы с Робертом – два сапога пара? Наверное, он прав. А Филу, конечно, нужна правильная добренькая Вита. С медными длинными волосами, милым ободочком на голове и искренней улыбкой. Такая не дерзит родителям, не строит козни, не заводит врагов и наверняка ради своей выгоды не заключает сомнительные договоры с главным лисом школы Кайзером.

Целую неделю я не разговариваю с матерью. Демонстративно ухожу завтракать и ужинать в свою комнату. Но мама никак не реагирует. Лишь один раз сказала, что я снова устраиваю спектакли, а она извиняться не будет. Не считает себя виноватой. Ладно. Ее право. Она упрямая. Но я еще упрямей.

Неделя была загруженная. Я наконец наладила свои походы к репетитору по английскому языку. На дом задают слишком много. Учитывая, что теперь я вынуждена готовить задание по гуманитарным наукам за двоих… Спать ложусь поздно. Вроде даже синяки под глазами появились. Теперь приходится с самого утра долго возиться с макияжем. Много уроков, много факультативов, много нервов. И, разумеется, уже не до кораблей…

Не могу понять Филиппа. Вечерами он мне отправляет сообщения. На улице рано темнеет, поэтому Фил все чаще заходит за тетей Машей. И мы вполне мило болтаем о том о сем, стоя друг напротив друга в слабоосвещенном коридоре. Но в гимназии парень меня не замечает. Изредка кивнет и дальше идет. В чем дело? Всему виной Вита, которая постоянно крутится вокруг него? Викуля часто общается с рыжей. Она и поведала нам, что новенькая и Фил не встречаются. Девчонка не против, конечно, закрутить роман с Гурьевым, но он продолжает держать ее во френдзоне. Сама Вика искренне удивилась – почему? Ведь ее ненаглядная рыжая такая интересная и классная!

Я