Позволь мне разгадать тебя - Юлия Конова

Высвобождаю свой язычок и хочу отстраниться, но Макс против, грубо хватает меня за затылок и фиксирует обоими руками мою голову. Раскрывает рот и врывается теперь уже своим языком в мое пространство, устанавливая свои порядки.

Я против такого, мы и так далеко зашли, поэтому на остатках разума, прилагаю усилие, и на борьбу с самой собой в том числе, я пытаюсь оттолкнуть, пока язык Макса хозяйничает у меня во рту и ласкает все, до чего дотягивается.

Чувствуя мое противостояние, Макс усиливает захват и рывком, сминая сопротивление пересаживает меня к себе на колени. Начинает целовать открытые участки, руками сжимая меня по бокам.

— Макс, — задыхаюсь, потому что неправильно все это, нам обоим надо остановиться.

— Машка, какая же ты… Крышесносная. Не могу, просто невыносимо быть вдали от тебя.

Устав бороться, я хватаю Макса за волосы и оттягиваю от себя. Оба тяжело дышим, но все-таки Горский отстраняется и пьяно смотрит мне в глаза.

Складывается впечатление, что я его девушка и он имеет полное право так себя со мной вести.

— Макс, ты забываешься! — взяв себя в руки, говорю с напускной строгостью.

— Извиняться не буду! Я делал то, что считаю правильным.

Его руки обмякают, и я тут же, рывком пересаживаюсь на соседнее сиденье. Хватаю вещи и бросив сухое спасибо, пулей вылетаю из салона авто.

Несусь в дом, в страхе, что Макс начнет преследовать, но сзади тихо, и я беспрепятственно попадаю домой.

— Маш, а ты чего так рано? — удивляется мама, которая смотрит ужастик на большом телевизоре.

— В смысле? Макс сказал, что ты велела ехать домой!

— Я? Не говорила я такого! — искренне удивляется.

— Ладно мам, проехали, — несусь в сторону лестницы, кипя от негодования.

Ну Макс, ну ты и сукин сын!

10

Поднимаюсь в свою комнату, пыхтя от негодования. Он мне соврал! А потом шантажом выманил поцелуй, да еще и какой! Аррр.

Хлопаю дверью в комнату, ложусь на кровать. Прокручиваю сегодняшний вечер и свое предательство Леши на повторе, и совершенно не понимаю, как могу в принципе, с таким Максом общаться. Он же невыносим!

Телефон издает сигнал о входящем уведомлении. Я буквально секунду радуюсь, что это может быть Тихомиров, которому мне надо признаться в постыдном поступке, и который ещё неизвестно, как отразится на наших с Лешей взаимоотношениях, но открыв телегу, вижу непрочитанное сообщение от незнакомого номера, в чате с которым вложено видео, и пока оно грузится, я раздумываю, не развод ли это, или какой-то прикол.

Видео начинается невинно, камера снимает, как дверь за Матвеем закрывается и мой парень начинает переодеваться. Он раздевается до трусов, пока в той комнате снова не открывается дверь и не заходит блондинка, лицо которой виртуозно скрыто большими пикселями. Умно, однако, а то бы я однозначно узнала и придушила тварь. Смотрю дальше.

Девушка подходит к моему парню, снимает с себя трусики от купальника, в которых она была, а потом развязывает верхнюю часть комплекта, оставаясь голой.

Камера расположена сбоку, и я вижу линии соблазнительного тела, которые Леша, тоже замерев с одеждой в руках и забыв обо всем, рассматривает. Дальше начинается что-то запредельное. Эта деваха лёгкого поведения становится перед Тихомировым на колени и медленно тянет его мокрые боксеры с восставшим естеством вниз. Дальше я смотрю на перемотке и ловлю кадры, как она ему отсасывает, а в конце и вовсе вижу момент, где они уже занимаются полноценным сексом.

Хочу все это развидеть и забыть, как страшный сон.

Словно в бреду, я хватаю телефон и выбегаю из комнаты. Сначала спешу на первый этаж, а потом прочь из дома. Звоню к соседям, и дверь, через пару минут моего настойчивого взлома, открывает мне Павел Юрьевич.

— Здравствуйте, дядя Паша. Макс же у себя? — спрашиваю стоя вся в соплях и слезах.

— Привет Машунь. Да, проходи, он должен быть наверху, — растерянно говорит, странно косясь на меня.

Совершенно забыв про злость на Горского, я бегу вверх по ступенькам и влетаю в комнату друга, который собственно, уже сам слышал мое приближение и шёл по направлению ко мне.

— Марусь?

— Это все ты! Ты виноват! Если бы ты мне не соврал, то я бы, я бы осталась и этого не случилось! — даже сама понимаю, что совершенно не права, но не могу остановиться, меня несет.

— Погоди, давай по порядку. Что стряслось?

— На, — пихаю ему свой телефон, чтобы он тоже посмотрел на это бесстыдство.

Меня трясет, я пытаюсь сдерживаться, но слезы все равно начинают течь неконтролируемым потоком.

Горский берет в руки телефон, вводит мой графический ключ и начинает смотреть видео, со звуком.

— Выключи, выключи звук! — кричу, потому что это невозможно…

Макс делает тише, но до конца не выключает, смотрит пристально, я вижу, как его глаза при этом бегают. Я наглым образом забираюсь на кровать соседа, в которой раньше мы иногда ночевали вместе, и накрываюсь одеялом с головой, и с сильным желанием уснуть и стереть себе память.

Минут пять я лежу в темноте, издали слыша, как друг только передвигается по комнате, но больше ничего.

Придаюсь самобичеванию, мысленно разговаривая с Тихомировым и выговаривая ему все, что я о нем думаю.

Спустя время кровать рядом со мной проминается и мужские руки поверх одеяла обхватываю и притягивают к себе.

— Хватит Марусь, успокаивайся, а то заболеешь.

— Ты понял, как это произошло? — спрашиваю из-под одеяла.

— Понял.

— Ну и?

— Он же пил?

— Пил.

— Ну вот, его и развели на секс, он же неискушенный парень, был по крайней мере и не смог устоять, когда тут все готовое предлагают, — по голосу слышу, что усмехается.

— Я же с ним говорила, спрашивала, — сквозь слёзы рассказываю, — он обещал, что ему никто не нужен, что мы будем у друг друга первые!

— Ну, что я тебе могу ответить… Мужская физиология, штука коварная. Верхний мозг можно легко переключить на нижний, а если еще и пьяный, так это еще проще.

— Я предупреждала его, чтобы он был осторожен, рассказывала про новый татолизатор и ставки на него!

— А ты откуда о таком узнала? — чувствую, как напрягается тело парня.

— Услышала разговор девочек, но не суть… Макс, как мне жить после такого?!

— Как-как. С гордо поднятой головой. Хочешь, прощай и продолжай с ним миловаться, хочешь, плюнь ему в лицо. Решай сама.

— Ты же ему ничего не сделаешь?

— Ему нет. Если он в тебя влюблен, то сам