Измена. Терапия любви - Ирина Чардымова

И вот, наконец, этот театр абсурда закончился, и я смогла вернуться к своей работе.

— Вы домой? — спросила Оля, когда за последним пациентом закрылась дверь.

— Да. — Ответила я.

— Я тоже, теперь даже работать не хочется. — Грустно произнесла девушка. — Семёна Яковлевича жалко, он такой хороший руководитель был. А теперь эта, мымра! В ней же ничего человеческого нет! Ой. — Тут же осеклась Оля.

Видимо вспомнила, что мы с Мариной раньше общались. И испугалась, что я могу ей всё рассказать.

— Оля, я ничего ей не скажу, не переживай. — Успокоила я свою медсестру.

В ответ, улыбнувшись мне, Оля взяла сумку и хотела выйти из кабинета. Но в этот момент к нам, словно фурия влетела Зоя Игнатьевна.

— Девочки, вы уже слышали?! — взволнованно спросила она.

От волнения у неё дрожал голос, и тряслись руки.

— Господи, Зоя Игнатьевна, что случилось? — я тут же подскочила к ней и, усадив на диван, протянула стакан с водой.

— Семён Яковлевич, он… Он… — пыталась произнести она. — Он только что умер.

— Что?! — переспросила я.

И стакан с водой, который мне только что вернула Зоя Игнатьевна, упал на пол, разлетевшись на осколки.

— Его к нам по скорой везли, но не успели. — Добавила она и разрыдалась. — Не выдержало сердце нашего Семёна Яковлевича таких перемен. — Пришла к выводу женщина. — Он же всю жизнь этой клинике посвятил, а его… — и, не договорив, снова зарыдала.

— Ну, всё, с меня хватит! — процедила я, а затем вышла из кабинета.

Я была намерена поговорить с Мариной и понять, как далеко она готова пойти, чтобы насолить мне. Сколько ещё человек должны пострадать, прежде чем она успокоится?

Я молниеносно поднялась на нужный мне этаж. Интересно, Марина ещё в своём старом кабинете или уже переехала. Но когда я подходила к кабинету, то увидела, что дверь там слегка приоткрыта.

— Ну, теперь ты довольна? — крепко прижимая к себе Марину, спросил владелец.

— Да, милый. — Томно промурлыкала она. — Ты просто чудо. А я, правда, могу тут делать всё что захочу? И даже уволить могу, кого захочу? — всё тем же тоном спросила она.

— Да, ты же теперь тут хозяйка. — А потом впился в её губы жадным поцелуем.

А мне стало так противно в этот момент. И я, не теряя даром времени, распахнула дверь в кабинет.

Марина и наш хозяин тут же отпрыгнули друг от друга, словно ошпаренные.

— Ну, я вас поздравляю, Марина Григорьевна. — Начал выкручиваться мужчина.

— Спасибо большое. — Надменно улыбаясь, поблагодарила его она.

Её эта ситуация ничуть не смутила. Напротив, она наслаждалась ей.

— Далеко пойдёте, Марина Григорьевна! — подвела итоги я.

— Маргарита Григорьевна, вас стучаться не учили?! — по-хозяйски крикнула она на меня. — Вы вообще-то вошли к своему не посредственному руководству.

— Ты так хотела эту должность, что даже не подумала о том, кто всю свою жизнь посвятил этой клинике! — стёрла я все границы.

— Семён Яковлевич уже в возрасте и ему нужен покой. — Вступил в разговор мужчина. — Пусть отдыхает.

— Не волнуйтесь, теперь он точно отдохнёт! — с трудом сдерживаясь, ответила я. — Его только что не стало.

— Ну, все мы не вечны! — констатировала Марина. — А вы, Маргарита Григорьевна, если хотите и дальше работать в этой клинике, впредь прошу соблюдать субординацию! — включила она начальника.

А я, не теряя даром времени, взяла листок бумаги и написала заявление об уходе.

— Подпишите. — Протянула я ей.

— Маргарита Григорьевна, подумайте хорошенько. — Обратился ко мне владелец клиники. — Где вы ещё такую работу найдёте?

— Это вы подумайте, в чьи руки вы своё детище отдали. — Ответила ему я.

— Вы обязаны отработать две недели. — Вернула мне Марина подписанное заявление.

После этого я написала заявление на отпуск. Ничего не ответив, она подписала и его.

— Счастливо оставаться! — проронила я и вышла.

Ну, вот и всё! Больше мне тут нечего делать! Работать мне тут нормально Марина точно не даст. Она пыталась добраться до меня через отца, но у неё не получилось. Тогда она решила действовать по-другому, через хозяина клиники. И естественно добилась своего.

Ну что ж, значит так должно быть! Значит, пора начинать новую жизнь. Потому что здесь слишком много лжи!

Осталось только решить несколько вопросов и меня здесь больше ничего не держит.

Глава 20

Маргарита

Один за другим меня предавали близкие и родные мне люди. И я чувствовала, как тот мир, в котором я жила рушился на моих глазах. Ещё совсем недавно я чувствовала опору и поддержку близких и родных мне людей. А сейчас мне казалось, что я стояла совершенно одна под сильными бурями и ветрами. И просто пыталась не сломаться, пыталась выжить.

И сейчас, пока я ехала в дом родителей, чтобы поговорить с мамой, я молилась только об одном, чтобы она не была замешана во всём этом. А её взгляд на всепрощение был такой только потому, что она очень любит моего отца. Потому что если и мама окажется среди предателей, я это точно не переживу.

— Рита, доченька, ты чего не предупредила, что приедешь? Я бы твой любимый пирог испекла. — Обратилась ко мне мама, едва я переступила порог родительского дома.

— Мама, я должна с тобой поговорить. — Без предисловий начала я, хотя сама ещё даже не знала с чего начать этот трудный для нас обеих разговор.

— Что-то случилось? — насторожилась мама.

— Да. — Решительно ответила я. — Папа хочет, чтобы я помирилась со Славой. Он ссылается на то, что на кону очень важный контракт с зарубежными партнёрами и Слава должен выглядеть в их глазах примерным семьянином.

Я упустила информацию о Марине и её родстве с нами. И вовсе не потому, что отец пригрозил мне не рассказывать об этом маме. Я просто боялась за её здоровье, так как у мамы было слабое сердце. Не хватало ещё, чтобы из-за папиных любовных приключений маме стало плохо. А я искренне надеялась на то, что мама ничего не знает об этом.

— И что ты решила? — спросила мама, садясь на диван и усаживая меня рядом с собой.

— Я не буду с ним мириться. — Решительно заявила я.

— Но Слава любит тебя. — Вдруг стала она заступаться за своего зятя.

— Настолько любит, что врал мне все пять лет нашей совместной жизни? — я вопросительно посмотрела на маму.

— Он просто боялся тебя потерять. Ты же у нас правильная. Разве ты бы позволила расти ребёнку без отца. Да ты бы скорее себя принесла в жертву, нежели позволила вам быть вместе. — Говорила мама теми же словами, что