Страсти по императрице. Трагические любовь и судьба великих женщин - Жюльетта Бенцони

В мае 1856 года Максимилиан, не зная, что его приезд породил бурю чувств в сердце девушки, въехал в Брюссель и так сильно заинтересовал Шарлотту, что она только нем и говорила.

— Какой высокий! И какой красивый! У него голубые глаза, он такой нежный, романтичный!.. А какая очаровательная бородка!

В тот день мадемуазель де Стеенхаульт, ее наперсница, оторвала взор от вышивания и нежно улыбнулась девушке:

— Особенно необычна эта бородка. Признаюсь, никогда не видела, чтобы так стригли бороды. Эрцгерцог сам вводит моду.

В самом деле, Максимилиан долго думал, как ему стричь бороду. Чтобы не походить на других, решил выбрить посреди подбородка полоску и разделить бороду на две равные пряди, которые игриво загибались к щекам. Бородка имела замечательный светло—золотистый цвет, все это вместе являло шедевр стрижки, и перед ним не устояло слабое сердце юной бельгийской принцессы, особенно если еще посмотреть на великолепный мундир императорского флота.

— Вашему Высочеству ведь известна истинная причина путешествия принца. Его мать эрцгерцогиня хочет, чтобы он как можно скорее нашел себе жену. Вот он и просматривает всех европейских принцесс… но до сих пор никого не нашел.

Шарлотта так и зарделась от смущения — и сделалась еще милее. И правда, ей не занимать очарования: темноволосая, необычные глаза — черно—зеленые, с золотыми блестками; кожа напоминает о камелии; изящные, нежные черты лица и тонкая талия, какую редко у кого увидишь. Но глядя на компаньонку, она принялась крутить концы своего пояска.

— Как вы полагаете, моя милая… есть у меня шанс ему понравиться?

Мадемуазель де Стеенхаульт от всего сердца рассмеялась.

— Да если он посмотрит на вас всего однажды, — клянусь, не сможет остаться равнодушным, мой ангел! — нежно заверила она. — Убеждена — вы одна из самых красивых принцесс Европы!

Шарлотта, вздохнув, покачала головой.

— Говорят, императрица Елизавета так прекрасна — с ней не сравнится ни одна женщина.

— Конечно, но императрица есть императрица, не думаю, что она еще раз выйдет замуж. Но вы вполне выдерживаете сравнение с ней.

Немного ободрившись, Шарлотта ушла выбирать платье для вечернего бала. Отец проявил чрезвычайную щедрость и подарил ей накануне визита эрцгерцога несколько туалетов. Перед Шарлоттой встал очень серьезный вопрос: понравится она ему в светло—зеленом платье или в белом?

К несчастью, Максимилиан на нее даже не взглянул. Его все больше увлекала эта роль императорского туриста, а когда он смотрел на даму, всякий раз мысленно сравнивал с прелестной графиней фон Линден… И та, которая привлекла внимание, переставала его интересовать. Зато само пребывание в этой стране его очаровало, и он продолжал посылать домой многочисленные письма с пространными и тщательными описаниями страны и ее двора. Вот пример: «Культура выращивания цветов здесь самая замечательная из всех, что я когда—либо видел. Во всех городах меня ожидали прекрасные кареты. Однако меблировка дворцов не очень красива. Пригород Лекена славится тем, что там находится прекрасная резиденция, но королевский дворец в Брюсселе не имеет даже каменной лестницы. Мне кажется, все здесь построено из дерева…»

Другой темой писем стала его кузина, эрцгерцогиня Генриетта, ставшая герцогиней Брабантской и отказавшаяся от своей детской привычки распрягать пони молочников, чтобы покататься на них верхом. Утешилась тем, что поглощала в громадном количестве пищу, обретя фигуру почти квадратную.

Однако, надеясь развлечь родных сплетнями и описаниями, Максимилиан заблуждался. Эрцгерцогиня София, решив, что он над ней издевается, окунула перо в самые ядовитые чернила и написала сыну одно из тех писем, что умела сочинять только она: «После всего Генриетта пристроена и больше не представляет интереса. Но ты—то, Максимилиан, дал ли себе труд взглянуть на дочь Леопольда? Или намерен стать профессиональным мемуаристом?»

Получив взбучку, эрцгерцог открыл глаза, посмотрел на Шарлотту и обнаружил: да она и впрямь очаровательна, к тому же смотрит на него восторженными глазами. На наивном, нежном личике так явно читается любовь… на какое—то время молодой человек почувствовал волнение. Но боязнь за обещание пересилила все: он не решался навсегда связать свою судьбу с другой женщиной, не с Паулой фон Линден, — только она заслуживает такого подарка на всю жизнь.

И на следующий день Максимилиан сообщил королю Леопольду о своем намерении продолжить поездку.

— Мне еще надо навестить наших кузенов в Голландии и в Ганновере. — Он чувствовал себя смущенным под строгим взглядом короля. — Они ждут меня, не могу их разочаровывать.

Леопольд I покачал головой и заставил себя оставаться бесстрастным, как он всегда делал. Но в душе имел желание проучить наглеца: ради него пришлось пойти на большие расходы, а он, кажется, не обратил никакого внимания на Шарлотту. Хотя в Вене эрцгерцогиня София намекнула, что у нее на девушку совершенно определенные планы. Теперь этот простак собрался уезжать… Дрожа от сдерживаемой ярости, король отвечал:

— Пусть так. Посмотрите на Голландию и на Ганновер! Мудрый Габсбург должен все увидеть…

Итак, для молодого эрцгерцога дверь оставалась открытой, ему протягивали спасательный шест. Он мог еще сообщить, что по окончании протокольных визитов вернется в Бельгию, но нет, Максимилиан этого не сказал. Важно попрощался с отцом и дочерью, а также со всей королевской семьей, сел в карету и уехал не оглядываясь.

Для Шарлотты это оказалось слишком: девушка со стоном отчаяния упала в объятия отца и зарыдала.

— Все кончено, отец, все кончено!.. Он уезжает, я ему не понравилась… А я его люблю… о, вы не знаете, как я его люблю!..

Король нежно погладил мягкие темные волосы, бросив поверх головы дочери злобный взгляд на коляску, выезжающую за ворота Лекена.

— Надо быть рассудительной, Шарлотта. Я тоже питал надежду… но все эти Габсбурги такие непостоянные, переменчивые, никогда не знаешь, что они на самом деле думают.

— О, я это знаю! — Девушка все еще рыдала. — Он меня не любит… это ужасно.

Король ничего на это не сказал. Да и что тут сказать, какими словами унять эту боль…

А в это самое время Максимилиан ехал на север с чувством, что избежал большой опасности. Маленькая Шарлотта, бесспорно, очаровательна и обещает стать очень красивой женщиной. А как мил этот полный любви взгляд!.. Но жениться, когда любишь другую, на женщине, которая так в тебя влюблена, не означает ли надеть на шею худшую из всех цепей? Нет, он повел себя мудро — уехал, не оставив надежды.

Пребывание Максимилиана в Голландии походило на отдых: ни одной незамужней, принцессы, даже ни единого ребенка. Но этот приятный отдых все же пришлось прервать — отправиться в Ганновер. Там принцесс хватало, и путешественник дал себе слово тщательно взвешивать слова и улыбки, сами взгляды, чтобы не зародить в женских сердцах пустых надежд. Он чувствовал, что все меньше расположен жениться.