Заблуждение сердца - Natallisha

-Нет, – она не заметила, что возразила самой себе вслух, спешно отвернувшись, в попытке скрыть набежавшие на глаза слезы.

Серж молчал, расслабленная поза, в которой стоял молодой человек, никак не выдавала сковавшего его внутреннего напряжения. Непревзойденное мастерство - скрывать свои истинные чувства в любой ситуации когда-то определило для него выбор профессии.

-Нет, конечно, ты ничего не видишь, – с горечью продолжила Мария, – да и что, собственно говоря, произошло? Так, мимолетное свидание с прошлым! Я только одного не могу понять? Как можно было сегодня прийти сюда?

-Ты взяла фамилию матери, я не знал к кому обращаюсь за консультацией.

Эти ровные безликие интонации неожиданно возымели противоположный от их назначения эффект,  нанеся девушке ощутимый укол в самое сердце. Обезумев от охватившего ее разочарования, молодая женщина стремительно развернулась.

-За консультацией? Господи, это ж надо быть такой дурой! Мне следовало догадаться! – быстрый речитатив ее слов нарастал с каждой секундой, и профессиональное спокойствие уже не приходило на помощь, – Ты всю жизнь всех используешь! Меня тоже использовал! Твой начальник не пожалел для меня откровенности четыре года назад: «Наш самый красивый сотрудник, поймите, Машенька, ему просто сам Бог велел! Ему не в состоянии отказать ни одна женщина!» Так вот, я все таки буду первой, пусть несколько запоздало, ну да ничего! Убирайся отсюда! Слышишь, убирайся и не смей никогда возвращаться! Я оплакивала тебя столько лет, я похоронила тебя! Но знаешь, о чем я больше всего сожалею….

Рыдания перехватили ей горло.

-Маша, прошу тебя, успокойся, – делая шаг к ней навстречу, попытался воззвать к ее разуму Серж.

-Не приближайся ко мне! Никогда больше ко мне не приближайся! Я жалею лишь об одном - о своей любви! Я тебя так любила, что каждый день молила Бога, пусть это будет неправдой, пусть он будет живым, без разницы где и с кем, лишь бы живым! Я и квартиру не поменяла потому, что тешила свою боль, она осталась мне от тебя, – слова внезапно иссякли, вместе с силами.

Мария медленно опустилась на колени, прямо на роскошный турецкий ковер, постеленный посереди комнаты.  В считанные секунды Серж оказался рядом с ней.

-Маша, пожалуйста, посмотри на меня... 

Странно, она так хорошо знала этот чуть хрипловатый бархатный голос, но сейчас он поразил ее своей теплотой.

-Уходи, я не хочу тебя видеть, – тихо отозвалась Мария, упрямо опуская лицо, – уйди из моей жизни, пожалуйста.

-Посмотри на меня, и я уйду.

-Я тебе не верю, и никогда больше не поверю, я не….

Ольшанская все же вскинула голову и их взгляды скрестились, заставляя девушку оборвать свою фразу на полуслове.

Они с Сержем встречались почти год. Но ни в один из дней, ни в самый лучший, ни в самый плохой, ни в ссоры, ни в моменты страстных примирений, ни в ослепительные мгновенья любви, у него не было таких глаз. Море, в них плескалось огромное безбрежное море, после только что отгремевшего шторма. Серые волны растворялись в тревожных зеленых маяках, и Маша пыталась поверить в реальность этой пронзительной минуты. Холода больше не было. Была боль, обреченность, мольба, но лед исчез безвозвратно, словно снежинки растаяли в широко распахнутых зрачках.

Протянув руку, она дотронулась до его лица, ощущая, как в сердце хлынула щемящая нежность. Серж осторожно коснулся губами узкой ладошки, отодвигая своим простым жестом последние сомнения в сторону. Маша придвинулась ближе, уступая, сдаваясь на милость этим новым ощущениям. Ее руки нерешительно скользнули вдоль крепких плеч и наконец обняли молодого человека.

Полина с Романом неспешно шагнули на порог любимого бара-ресторана Рябинина на приморском шоссе, держась за руки и негромко о чем-то переговариваясь. «Причал», выдержанный в морском сине-белом интерьере, с большими панорамными окнами, открывающими вид на Финский залив, импонировал девушке всегда. Но раньше она избегала приходить сюда слишком часто из-за опасений - лишний раз оказаться с супругом наедине. Сегодня же все было по-другому.

Мягкий солнечный свет лился в окна и падал сквозь стекла закрытых дверей на широкую террасу. Он скользил по столикам и приборам, играл на полу и потолке, властно заявляя, что совсем скоро весна окончательно вступит в свои права. И холодные воды снаружи будут пахнуть иначе.

В столь ранний час зал почти пустовал, может быть оттого приятной наружности мужчина, что-то выговаривающий бармену у стойки, почти сразу заметил их приход. Его брови удивленно поползли вверх, выдавая откровенное изумление. Очевидно вызванное неурочными поситителями, что, не размыкая рук, перебрасывались улыбками и тихими словами. Впрочем мужчина быстро справился со своим недоумением и  направился на встречу гостям:

-Рома, Полина, добро пожаловать, признаться, я думал: что обо мне совсем позабыли.

Роман пристально взглянул на приблизившегося к ним человека, отчего-то представив последнего на борту белоснежно прекрасной яхты. Непринужденно улыбнувшись, он протянул ему руку:

-Позабыли и, к сожалению, не только о тебе.

-Ну ладно, допустим то, что ты меня предпочел забыть - не удивительно, – отвечая на рукопожатие и принимая тот же шутливый тон, отозвался Влад, который являлся ни кем иным, как хозяином сего заведения и по совместительству другом Рябинина, – однако у твоей очаровательной супруги такого оправдания нет.

-Именно поэтому мы сегодня здесь, – улыбаясь, ответила Полина, – и очень хотим наш столик у окна.

-Прошу, - Владислав охотно повел молодых людей в конец  зала, к весьма уютному мало приметному местечку, откуда заливом можно было любоваться абсолютно беспрепятственно, – не могу передать, как я рад вашему приходу.

Позади него замаячил запыхавшийся официант, сжимавший в руках пухлое меню в кожаном светлом переплете.

-Влад, расслабься, кстати, кое-что я все-таки помню, – обратился к другу Рябинин, – а именно: твою коронную форель, я ведь не ошибаюсь?

-Я не сомневался, что уж форель-то ты никогда не забудешь, в отличие от меня, – состроив скорбную физиономию, парировал собеседник.

Под сводами залы рассыпался звонкий переливчатый смех.

-Не мудрено, – улыбаясь, продолжила Полина, – ее даже я буду вечно помнить, такого совершенства не подают больше нигде.

-Все, окончательно смутили, пойду распоряжусь. Кирилл, – последняя фраза адресовалась замершему рядом юноше, – прими остальной заказ и