Ранчо горячих свиданий - Лайла Сэйдж

– Я не хочу учиться!

– Неправда, – ответил я.

Ада возмущенно фыркнула, но спорить не стала. Так я и знал – не сомневался, что она хочет научиться, прочел по лицу. И радовался, что могу что-то для нее сделать.

– Смотри, сейчас переключатель в нейтральной позиции. Его можно двигать вверх… – Я сдвинул рукоять вверх, по-прежнему держа руку поверх ее руки, – или вниз, вот так. Слышишь щелчки?

Ада кивнула, постаравшись принять скучающий вид, но я видел, что ей совсем не скучно.

– Когда поедем, я не смогу смотреть одновременно на дорогу и на тебя, так что лучше отвечай словами.

– Слушаюсь, сэр! – выразительно закатив глаза, откликнулась Ада.

На такой ответ мой член отреагировал неожиданно и очень остро. Может, зря я это затеял? Однако теперь поздно отступать.

– У машины на механике не две педали, а три. Чтобы тронуться с места, нужно выжать газ и сцепление так, чтобы они прошли как в море корабли.

– Понятия не имею, что это значит.

– Это значит, навстречу друг другу. Сначала давишь на сцепление. Потом выжимаешь газ и одновременно отпускаешь сцепление так, чтобы они встретились ровно посередине.

– И тогда машина поедет?

– Правильно, – ответил я, подтверждая свои слова делом.

Пикап тронулся и выехал из гаража; я наслаждался тем, что наши руки соприкасаются, и ни о чем другом думать не мог. Отъехав немного, переключил рычаг в нейтральную позицию и остановился.

– Когда останавливаешься, нужно переключиться на нейтралку, иначе конец.

– Конец? – переспросила она.

Я включил первую скорость, а затем снял ногу с педали сцепления. Мотор закашлялся и заглох.

– Вот так, – пояснил я. Убрал руку – и немедленно об этом пожалел, но мне нужно было завести двигатель заново. Сделав это, я тут же снова накрыл руку Ады своей. – Как только машина начинает двигаться, – продолжил я, – переключаем на вторую. – Я нажал на сцепление и сдвинул рычаг. – Примерно на пятнадцати милях в час переключаешься на третью – педаль, рычаг – и так далее.

– И каждый раз, когда двигаешь рычаг, одновременно давишь на сцепление? – уточнила она.

– Да. Давишь на сцепление, отпускаешь газ, переключаешь рычаг.

– Нелегко все это запомнить, – тихо сказала она.

– Не так сложно, как кажется, – ответил я. – Сама увидишь.

Дальше мы некоторое время ехали молча. Я видел, что Ада сосредоточена на мне, на наших руках, на том, что я делаю, что старается все это запомнить и усвоить, – и не приставал к ней с разговорами.

Просто был рядом.

Через несколько минут Ада сказала:

– Я была замужем. – Тем же тихим, робким голосом, каким призналась, что не сумеет вести мой пикап.

Я промолчал. Не повернул головы, не шевельнулся – постарался, чтобы даже не дрогнула рука, лежащая на ее руке. Было удивительно, что Ада начала рассказывать о себе – и не хотелось, чтобы она тут же умолкла.

– У нас была одна машина на двоих. С ручной коробкой передач.

– И ты не умела ее водить? – спросил я, невольно сжав руль.

– Не умела. И выходила из дома только недалеко, туда, куда можно дойти пешком, – или просила бывшего мужа меня подвезти.

– А он не пробовал тебя научить?

– Он говорил: мне не нужно учиться, ведь он всегда рядом и отвезет меня, куда захочу.

Перед моим мысленным взором мелькнул образ Ады, запертой в четырех стенах, будто птица в клетке, – и от этого голова пошла кругом. Попадись мне этот ублюдок, кажется, придушил бы его голыми руками!

– Поначалу мне это казалось милым – что он готов сам всюду меня возить. Я думала, он так обо мне заботится. Но через несколько недель начала чувствовать себя, словно в капкане.

– Мне очень жаль, – пробормотал я, не зная, что тут еще сказать.

– Все нормально. Это в прошлом, – просто ответила она.

Я смотрел только на дорогу. Боялся, стоит взглянуть на нее – и не удержусь, заторможу прямо посреди шоссе и прижму ее к себе.

Только у последнего светофора перед въездом в город, притормозив, я осмелился к ней повернуться. Моя рука по-прежнему лежала поверх ее руки; кончиками пальцев я ощущал биение ее пульса.

– Ада, если позволишь, я научу тебя водить машину с ручной передачей. И ты никогда больше не будешь чувствовать, что попала в капкан.

Она смотрела в сторону и молчала. Мне ничего не оставалось, кроме как ехать дальше. Прошло еще несколько минут, и с соседнего сиденья до меня донеслось едва слышное:

– Спасибо.

Я молчал, не зная, что делать дальше. Говорить что-то, втягивать ее в разговор? Или оставить в покое? Как для нее будет лучше?

По счастью, принимать решение мне не пришлось. Ада заговорила первой:

– Тебе в самом деле нужно что-то купить в городе или ты просто решил проявить любезность?

Я улыбнулся и ответил честно (ну, почти честно – незачем ей знать, как страстно я желаю остаться с ней наедине):

– И то и другое.

– Извини, если лезу не в свое дело – просто пытаюсь отвлечься от того, что вот так вывалила на тебя всю свою подноготную, – но что тебе понадобилось «в городе»? – На слове «город» она изобразила пальцами в воздухе кавычки.

Секунду поколебавшись, я ответил:

– Предпочитаешь удобный ответ или честный?

– Честный, – без колебаний ответила она. – Я только что поведала о своем неудачном браке. По части печальных признаний ты вряд ли меня перещеголяешь.

– Ты показала свою подноготную, а я в ответ должен показать свою? – невольно улыбнувшись, спросил я.

– Что-то вроде того, – ответила она. И, кажется, тоже слегка улыбнулась.

– Ладно, – сказал я. – Мне нужно забрать в аптеке антидепрессант, а по субботам аптека закрывается в полдень, так что мы как раз успеваем вовремя.

Я не возражал рассказать об этом Аде. Почему бы и нет? Я не делаю секрета из своей болезни – и чем больше Ада знает обо мне, тем лучше.

Нравится мне это или нет, но депрессия – часть меня.

И с этим ничего не поделаешь.

Ада снова замолчала, и наконец я, не выдержав, сказал:

– Вот так мы оба узнали друг о друге много нового.

– Ага, – со слабой улыбкой ответила она. – Откровенность за откровенность и все такое?

– По-моему, неплохо вышло. А тебе как кажется?

– Да, пожалуй, – ответила она. – Я… м-м… – Немного поколебавшись, она продолжила: – Спасибо. Теперь не так глупо себя чувствую из-за того, что такое на тебя вывалила. Оказывается, я не единственная, с кем в жизни случалось всякое дерьмо.

Нет, подумал я. Не единственная.

И я, оказывается, тоже.

11. Ада

Не