Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета - Евгения Владимировна Потапова

Света не успела договорить, как существо ломанулось в ее сторону, резво прыгая, как блоха, при этом не оставляя свою прежнюю жертву. От нее к клещуку тянулось что-то наподобие полупрозрачной пуповины, по которой двигалась бледная серебристая масса.

— Ааа, — заорала Светлана, увидев нечто перед собой.

Ее мелкий помощник вдруг немного увеличился и прикрыл свою хозяйку огромным павлиньим хвостом. Так что клещук ударился об защиту и мгновенно вернулся на свое прежнее место. Татьяна застонала.

— Твою же мать, Света, я же просила не заходить, — прохрипела я.

— Что это, что это? — тыкала она пальцем в существо.

Сущность практически вошла в бедную Татьяну. На спине торчало только его деформированное тело, напоминая огромный бугристый горб или мешок с картошкой.

— Шиш теперь его достанешь, — вздохнула я, — Помоги мне ее раздеть. Оттащим в баню, может, его там разморит, и он хоть на мгновение вылезет.

Светлана вращала глазами и стояла около двери, как истукан.

— А это кто? — она ткнула пальцем в красного Шелби.

— Конь в пальто, — осклабился бес. — Шевели булками, пока клиент еще теплый, — рыкнул он на нее.

Почему-то его рык подействовал на нее отрезвляюще. Она подошла ко мне и спросила, что нужно делать.

— Раздеть, — ответила я. — В баню же поведем.

Я быстро заработала руками. Света как-то вяло шевелилась, видно, пребывала в шоке.

— Принеси рубашку для нее из предбанника, в бане расставь свечи, — командовала я.

— Как свечи расставить?

— По углам, а дальше так, чтобы они нам не мешали, — сказала я.

Она принесла рубашку и ушла в баню расставлять свечки. Вернулась тогда, когда я на Таню натягивала сорочку.

— Я сделала, — Света старалась не смотреть по сторонам, разглядывала пол.

Вокруг нее плотным веером красовалась защита от помощника.

— Помоги мне ее дотащить до бани, — попросила я.

Света подхватила Татьяну под руку с другой стороны. Видно было, что целительница еле сдерживает рвотные позывы. Вот так помощница, если бы знала. Времени на сожаления не было, надо действовать, а не раскисать.

Втащили Таню в баню. Клещук даже не пошевелился на ее спине. Где-то под потолком завис Шелби. Света тряслась мелкой дрожью.

— Я нужна? — спросила она после того, как мы уложили Таню на полку.

— Нет, но на улицу не выходи, ты мне еще понадобишься, — ответила я.

— Спасибо, — пискнула она и пулей вылетела из парилки.

— Помощница, — хмыкнула я себе под нос.

Не все же такие бесстрашные, как я или Мара. Интересно, Света видит своего помощника?

Закрыла дверь на щеколду, чтобы никто не ворвался в самый неподходящий момент. Рядом устроился Прошка. Он переливался всеми оттенками рыжего и красного, казалось, что он горит, и всполохи идут в разные стороны. Помощник вибрировал, и ему не терпелось начать. В углу парилки под потолком завис бес. Все были готовы.

Таня лежала на животе, голова ее была слегка повернута в мою сторону. Я из ковшика вылила немного полынного отвара на печку. Поднялся обжигающий пар. Покрылась испариной. Надо было как-то выковырять это чудовище из ее спины. Мозги лихорадочно работали.

Взяла полынный веник и стала легонько постукивать сущ. Существо заворочалось, но не торопилось вылезать. Я тихо запела песню и стала обмахивать женское тело различными вениками из трав. Вдруг Таня открыла глаза, на зрачках красовались бельма. Она захрипела, лицо перекосилось.

— Думаешь, справишься со мной? — хрипело чудовище. — Я таких, как ты, как орешки щелкаю, только шкурку оставляю. Мне сотни лет, а может, даже тысячи.

Почему-то вспомнила стихотворение про белку, которая сидит в клетке и грызет орешки. А орешки непростые, все скорлупки золотые, ядра — чистый изумруд. Несерьезная я женщина, тут меня пугают страстями всякими, а я Пушкина вспоминаю с орешками.

— У тебя зубы должны быть, как у белки, — ответила я.

По Таниному лицу прошло волной изумление.

— Кххе, не понял.

— Ну, если я орешек, то зубы у тебя, как у белки, должны быть, — пояснила я.

Горб на Таниной спине зашевелился, наверно, произошел сбой в программе. Однако чудище все равно продолжало торчать в теле женщины.

— Я говорю, что я тебя сейчас сожру, а ты мне про какую-то белку вещаешь, — захрипела «Таня».

— Попробуй сожрать, — ответила я.

Стояла рядом и примеривалась, с какой стороны мне по этому созданию косой проехаться.

— Можно я, — услышала я рядом с собой голос.

Повертела головой, рядом никого, только Прошка да Шелби, но голос Томаса я знаю.

— Проша? — удивилась я.

— Мяв, — ответил он.

— Пробуй, — кивнула я и приготовилась рядом с косой.

Помощник запрыгнул на тварь, не провалился на тело женщины, а четко попал на сущность. Он вцепился в нее всеми когтями и начал ее рвать зубами и лапами. Мне даже показалось, что у него их не четыре, а восемь. Таня закрыла глаза, а клещук подскочил над ее телом и завыл. Вот тут и я подпрыгнула и махнула своей косой. Тварь свалилась на пол вместе с Прошей.

— Его надо проводить в мир иной, — тихо прошептала я, — Проша, фу, оставь его.

Кот отпрыгнул в сторону. Я стала вспоминать, с какой стороны махать, сверху или снизу. Махнула посередине, распотрошив сущность и разрезав ее на две части. На стене в парилке образовалась черная дыра. Шелби спрыгнул вниз, сгреб все останки чудовища с пола и исчез с ним в дыре. Портал закрылся с характерным хлопком закрывающейся двери.

Прошка ходил по Таниному телу и выдергивал из нее шипы клещука. Вытащит и слопает, вытащит и слопает, и при этом чавкает и урчит. Из шеи долго выдергивал хобот от сущности. Делал это с осторожностью, наматывая кишку на лапку. В какой-то момент все застряло. Он посмотрел на меня, дескать, помоги.

Сняла несколько горячих камней с печки. Положила на шею мокрый эвкалиптовый веник, а сверху обложила камнями. Дело пошло быстрей, через несколько минут у кота на лапе была намотана вся кишка. Он стал с удовольствием ее подъедать.

— Она жива? — спросила я Прошку.

Помощник ударил огненной лапой по Таниной спине. Она захрипела и закашлялась. Я открыла дверь и позвала Свету. Она осторожно зашла и стала озираться. Кот ее не испугал и не смутил. Женщина, увидев, что