Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

Дикое пламя разливается по телу, и у меня спирает дыхание, когда Марат придавливает меня собой. Он целует меня в шею прямо за ухом, отчего по телу проносится табун диких мурашек, и это так сладко, приятно, огненно между ног и во всем теле.

— А-ай! Ай-ах-х!

Я кончаю, оргазм такой приятный, как яркая вспышка, но мне мало. Я так сильно возбудилась, стала вся мокрая. Марат трахал меня пальцами. Да, он делал именно это сейчас.

Марат переворачивает меня, укладывает себе на плечо. Я лежу едва живая. В голове все еще салюты, не помню, чтобы хоть когда-то испытывала подобное.

— Умница. Ты всегда сладко кончала, девочка.

Кладу ладонь мужу на торс. Глажу его. К нему приятно прикасаться. Мой прекрасный сильный гладиатор.

— Спасибо. А ты… Так ведь нечестно, Марат.

— А что ты можешь мне предложить?

— Я твоя жена, ты мой муж. Тебе виднее, — усмехаюсь, я немного сошла с ума, но с мужем же можно?

— Ты не готова. Давай не будем.

— Нет, пожалуйста! Я все сделаю. Все. Ты сам сказал, никаких правил. Можем делать все.

Поражаюсь своей смелости, но ведь мы женаты.

— Хорошо. Сама напросилась.

— Что делать?

— Опустись на пол, встань на колени.

Слушаюсь. Не знаю почему, но мне очень нравится подчиняться Марату. Словно это где-то прошито у меня в голове. Выполнять его приказы. Даже если это простая просьба, ну… или не очень простая.

Вижу, как Марат поднимается и подходит ко мне. Его взгляд стал более строгим, и мне это тоже нравится.

— Что хочет моя юная жена?

Берет меня за лицо, сдавливает скулы крупной ладонью.

— Сделать тебе хорошо.

На это Марат усмехается своей обворожительной улыбкой и одобрительно гладит меня по голове.

— Обхвати груди руками, Никки. Покрути соски.

Делаю, как он велит, внизу живота снова появляется тяжесть. Я стою перед ним на коленях, Марат напротив.

Вижу, как он медленно расстегивает ремень.

Сглатываю, чисто машинально облизываюсь, чувствую, как завожусь.

Ох-х, что-то я совсем распустилась, но мне нравится. С таким мужем грех не согрешить.

Кажется, сегодняшняя ночь будет долгой, и мне совсем не хочется спать. Я ныряю в это запретное удовольствие, ведомая во тьму, с закрытыми глазами. 

Теперь, наконец, я понимаю, кто такой Марат.

Он мастер. Настоящий мастер порока.

Глава 15

«— Прекратите, мне больно-о!

Дергаюсь, но он держит меня намертво просто за шею. Силен, как сам дьявол, не могу даже дернуться в его руках.

— Ты наказана. Ты поняла за что?

— Да, поняла! Прости, прости, ну пожалуйста!

— «Прости, хозяин». Повтори. Ну же!

Удар снова по тому же месту. Больно, слезы капают на пол.

— Хватит ныть, ты уже не ребенок! Только не говори мне, что я в тебе ошибся. Какая же ты слабая! Я сказал, хватит рыдать!

— Прости, хозяин. Прости, ХОЗЯИН!» 

Еще никогда я не чувствовала себя настолько порочной и бессовестно возбужденной при этом. Эта ночь — наше откровение, мы узнаем друга, и Марат делает все для того, чтобы я чувствовала себя свободно. Это придает смелости, раскованности, и вот я уже на коленях перед ним. Готова на все и даже больше.

— Ох…

— Я не знаю, что делать.

— Все самки интуитивно это знают. И ты тоже. Научишься.

Марат опускает боксеры, и я вижу его достоинство. Такое… очень внушительных размеров. Член большой, ровный, жилистый, с темно-багровой головкой.

Он красивый даже там, такой порочный, и мне это нравится.

— Возьми его. Он не кусается.

— Хорошо. Сейчас.

Осторожно обхватываю член рукой. Твердый, теплый, приятный. Внизу живота все скручивается в узел.

Я вижу, как Марат прикрыл глаза, как затрепетали его черные ресницы. Ему нравится, а мне нравится, когда ему хорошо.

Смелею, осторожно целую низ его живота, а после и сам ствол. Стараюсь ласкать его, облизываю головку, пока Марат наматывает мои волосы на кулак и тяжело дышит носом.

Он сдерживается, я вижу, как его адски потряхивает, но все же он весь словно в невидимых цепях. Спокойный настолько, насколько это вообще возможно. Замечаю, как быстро пульсирует венка на его шее, как вздымается грудь.

— Не сдерживайся. Марат, я все смогу.

— Ты даже не представляешь, о чем просишь, — усмехается и сам обхватывает член рукой, потому что, похоже, моих нежных поцелуев ему мало.

— Я хочу, чтобы ты ласкала себя, Никки. Давай, малышка. Сделай это для меня.

Слушаюсь, вижу, как Арман начал двигать рукой быстрее. И он смотрит. Смотрит на меня пожирающим голодным взглядом. Полным похоти, нежности и дикой страсти одновременно.

Я касаюсь грудей, они мягкие, соски очень чувствительные, а между ног снова стало мокро.

Немного безумия, но все же мне нравится. Быть с мужем вот так наедине, оказывается, очень круто и приятно. Да, на грани, но все же я в безопасности с ним. Ведь так?

Чуть-чуть стыдно вот так развязно себя трогать, но я слушаюсь. Мне нравится подчиняться ему, и я ничем не могу объяснить это.

— Смелее. Хочу видеть, как ты мастурбируешь.

Сглатываю, опускаю ладонь, накрываю ею клитор. Кончиком пальца нахожу маленькую бусинку. Она такая чувствительная сейчас. Влажная, и еще она обожает, когда ее мучают.

Честно, я бы никогда в жизни сама этого не сделала, но с ним я могу все. И реально нет никаких границ. Я бы сделала даже больше, попроси сейчас Марат меня об этом. Словно где-то внутри я знаю, что он может больше, он может делать со мной все.

Мы почти не говорим. Короткие приказы, мое беспрекословное подчинение. Пока я ласкаю себя, Марат стискивает зубы и остервенело дрочит свой член. Он стал еще больше, такой твердый, внушительный, опасный. И в то же время просто магнетически завораживающий меня.

Как бы это было, если бы он вошел в меня этим орудием? Что бы я ощутила? Как бы Марат меня трахал… господи, мне самой стыдно от этих мыслей, но я ничего не могу с собой поделать.

— Скажи «я твоя девочка», скажи!

— Я твоя девочка! — повторяю, а после Марат рычит и обхватывает мою шею рукой. Он кончает в тот же миг мне на лицо, на груди, и я довольно сглатываю. Нет ни боли, ни отвращения. Мне все очень понравилось.

Откровение. Вот что это было.

Когда распахиваю глаза, вижу, как Марат вытирает меня салфеткой. Поправляет волосы, укладывает в кровать.

— Я все сделала так?

Хозяин. Это слово вертится на языке как шип, но я