Неверный - Рина Каримова

— Павел Сергеевич…

— Павел, — обрывает он и слегка усмехается: — Вроде договорились.

Верно. Он не первый раз за этот вечер меня поправляет.

Непривычно так обращаться к начальнику. Павел. И все.

— Мне нравятся ваши идеи, — заключает он. — Пробуйте. Пусть каждую неделю в заведении будет новый десерт от шеф-повара.

— Хорошо, — улыбаюсь. — Спасибо за доверие.

— Нам высшую отметку в прошлом году не дали. Мол, десерты не дотягивали до нужного уровня. Вижу, теперь вполне есть шанс это исправить.

Отметка…

Точно.

У нас недавно начали составлять рейтинг ресторанов. Во Франции звезды «Мишлен». По всему миру это разошлось.

А тут было решено разработать свою систему оценок. И всплеск интереса пошел. Новый рейтинг оказался популярнее «Мишлен».

Почему бы и нет?

Кухня разнообразная, вкусная. Все перспективы для развития есть.

Однако от Пылаева как-то странно слышать про этот рейтинг. Мне всегда казалось, мужчин подобные оценки совсем не заботят. Или дело в другом?

Хотя вообще, он в этом бизнесе. Удивляться нечему.

Он продолжает внимательно меня изучать. Становится как-то не по себе. Стараюсь отвлечься.

Думаю, что для шеф-повара — попадание в такой список очень похвально. Многие профессионалы об этом мечтают.

Он поэтому поднял тему?

Вообще, не важно. Наш разговор сильно затянулся. Мне давно пора вернуться на кухню.

— Извините, — говорю. — Мне нужно вернуться к работе.

В глазах Пылаева мелькает что-то… как будто недовольство?

— Идите, Вера, — прохладным тоном выдает он, а когда я желаю ему приятного вечера и поднимаюсь, вдруг прибавляет: — С чего вам вообще взбрело сюда на работу устроиться?

— Простите? — застываю.

— Таиров мог бы подобрать… хм, более перспективное место для своей супруги. А вы, уж извините, какой-то ерундой занимаетесь.

Меня будто молнией прорезает.

Наконец, вспоминаю, где мы раньше встречались.

На корпоративе.

Пылаев тот самый мужчина, который ко мне несколько раз обращался. И хоть под влиянием совсем других, гораздо более острых эмоций, наша первая встреча сильно смазалась в памяти. Все же — не до конца.

— Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь, — отвечаю ровно. — Если вы не против, то я бы хотела вернуться на свое рабочее место.

— Я не против, — чеканит Пылаев, мрачнеет. — Но не хочу, чтобы вы потом резко все бросили. Когда надоест… развлекаться.

Он думает это для меня игра? Какая-то странная забава для жены богатого мужа? Потому решил пообщаться лично? Проверить?

Качаю головой, отгоняя непрошенные мысли.

— Такого не произойдет, — говорю. — Мне очень нравится здесь работать. Бросать я ничего не намерена. Это не просто развлечение. Мне очень нужна эта работа.

Пылаев ограничивается коротким кивком.

Какая странная беседа…

Лишь оказавшись на кухне, в привычной стихии, немного успокаиваюсь.

— Оказывается, вы с Павлом Сергеевичем давно знакомы, — вдруг замечает один из моих помощников.

И я ловлю на себе напряженный взгляд.

Понимаю, выглядит не очень. Я же и словом про это знакомство не обмолвилась. Не знала, не помнила.

Но и промолчать теперь будет нехорошо. И лгать тоже нельзя.

— Не то чтобы давно, — отвечаю. — Мы встречались один раз.

— Ну тогда понятно, почему он тебя за свой стол пригласил.

— Да, — поддерживает другой. — Чтобы он, вот так, кого-то из нас рядом посадил… такого никогда не было.

Больше ничего не обсуждается.

Повисает напряженная тишина.

А я не могу сказать правду.

Все дело в моем бывшем муже. Вероятно, у них с Пылаевым дела, вот тот и решил со мной пообщаться, понять, почему я пришла устраиваться на такую, казалось бы, простую работу.

Хотелось бы сказать, что последующая неделя проходит легко, однако нет. Скорее наоборот.

Мне постоянно приходится менять смены, отпрашиваться. А еще через неделю только хуже становится.

Все дело в адвокатах. Хожу еще на несколько консультаций, но прогнозы у всех примерно одинаковые. Начинаю собирать необходимые справки. Мне также приходится посещать судебные заседания, поскольку нет адвоката, которому бы я полностью доверяла. Боюсь что-то упустить.

А вот Таиров туда не является, что и служит основание для очередного переноса рассмотрения нашего дела.

— Я же вам говорил, — разводит руками адвокат.

На работе тоже начинаются проблемы.

Мои постоянные отлучки не остаются без внимания.

Пылаев опять вызывает меня. Только теперь не на ужин, а в кабинет.

— Нам нужно серьезно поговорить, Вера, — заявляет он.

И взгляд у него…

24

— Что? Закончился энтузиазм? — резко спрашивает Пылаев, продолжает внимательно смотреть на меня.

— Почему? Нет, — невольно качаю головой. — Просто ситуация пока так складывается, что мне приходится часто отпрашиваться с работы. Но я постараюсь, чтобы это больше не…

Осекаюсь под его взглядом.

— Извините, — выдаю наконец. — Отлучаюсь я по уважительной причине. Нет выхода. Не могу не…

— Болеете? — обрывает Пылаев.

— Нет, — отвечаю глухо.

— Тогда что за причина?

Молчу. Гадаю, как бы правильно подобрать слова.

— Давай, — подгоняет Пылаев. — Слушаю тебя очень внимательно.

Вижу.

Это заметно. И даже как будто ощутимо.

— Я развожусь, — говорю прямо.

Он недоуменно хмурится.

— Понимаю, что личные проблемы сотрудников не должны влиять на рабочий график, — прибавляю, прочистив горло. — Но… бракоразводный процесс идет тяжело. Приходится собирать дополнительные справки. Ездить в суд.

Замолкаю, потому что в глазах Пылаева мелькает нечто непонятное. Мрачная тень.

И у меня в голове уже разные мысли проносятся.

Может Таиров к нему приезжал? Просил меня уволить? А я вот так сейчас ему все поясняю, но в этом нет никакого смысла, если Пылаев уже решил избавиться от проблемной сотрудницы.

Застываю, глядя на него.

Пылаев слегка качает головой.

— Удивила ты меня, — замечает задумчиво. — Казалось, такая крепкая семья у вас.

— Да, — внутри болезненно царапает. — Я и сама удивилась. В один момент.

Под сердцем до сих пор саднит.

А как иначе?

Просто жизнь сейчас настолько сильно закрутила, что отвлекаюсь. И сильно. Столько проблем надо решить. Некогда мне горевать, расстраиваться. У меня ребенок будет. Нервы не нужны. Переживания тоже.

Вот и настраиваюсь, как могу.

Но сейчас тяжело.

— Почему раньше ничего не сказала? — выдает Пылаев.

Удивленно смотрю на него.

Раньше?

Да как о таком говорить…

И