Тафгай - Рейчел Рид

Райан не удержался от соблазна немного подразнить его.

— Настолько нормально, что ты даже произнести это не можешь.

Уайетт выглядел возмущенным.

— Я могу произнести любое слово, какое захочешь! Просто не знал, какой вариант ты предпочитаешь. Это я так проявляю чуткость и осведомленность.

Райан засмеялся.

— Гей. И спасибо тебе за… — Он внезапно растерялся. Он играл в восьми командах НХЛ до этой, и ровно ноль его товарищей по команде открыто приняли его ориентацию. Фактически, большинство из них игнорировали любые намеки, которые он мог подать. — Это много значит, — закончил он.

— Я, как его там, союзник! — сказал Уайетт, сияя. — Так что, если кто-то захочет из-за этого наехать на тебя, им придется сначала разобраться со мной.

Они оба рассмеялись, потому что Райан был тяжелее Уайетта примерно на восемьдесят фунтов и выше на девять дюймов.

Зарождающаяся дружба с Уайеттом была, без всяких сомнений, лучшей стороной его игры за «Гардианс». Райану всегда было тяжело сохранять энтузиазм в хоккее, если не нравился тренер, а после пары месяцев игры под руководством Брюса Купера он был почти уверен, что их тренер ему не нравился. Тот воплощал в себе многое из того, что Райан ненавидел в хоккейной культуре: вспыльчивый, то и дело сыпал заезженными сексистскими и гомофобными изречениями, мотивировал игроков исключительно страхом и угрозами, и в целом заставлял его чувствовать себя некомфортно. Честно говоря, Райан давно перерос тот этап, когда ему хотелось вытягиваться по струнке и выкрикивать «Так точно, тренер!», когда агрессивный мужик с белой доской (наглядный инструмент в виде макета хоккейной площадки, который используется для объяснения игрокам тактических схем и перемещений на льду — прим. пер.) устраивал ему разнос. Теперь же ему хотелось просто встать и уйти. А ещё лучше — идти, не останавливаясь, пока не окажется снова дома, в Новой Шотландии.

Довольно заманчивый вариант.

Когда-то, без всяких сомнений, ему реально нравилось быть частью команды: помогать ей побеждать и завоёвывать чемпионские титулы. Но он никак не мог воскресить в памяти это чувство. И даже победа в Кубке Стэнли в составе Бостона в нынешних воспоминаниях выглядела не такой яркой, как представлялось в юности.

На протяжении большей части своей карьеры в НХЛ хоккей был для него лишь работой, потому что ничего другого делать он не умел. И потому, что он пробился в Лигу, в отличие от многих других. Каждый мальчишка из тех, с кем бок о бок он рос, мечтал однажды попасть в НХЛ, но Райан стал единственным, кому это удалось. Было бы охуенно тупо с его стороны всё это проебать.

Когда прошло ещё около часа, и они заканчивали собирать комод, Уайетт все-таки спросил:

— У тебя есть парень?

В этом вопросе не было и тени презрения, но Райан все равно залился краской.

— Нет, — тихо ответил он.

— А когда-нибудь был?

Райан провел ладонью по комоду и проследил за ее движением взглядом.

— В последнее время нет, но вообще да. Парочка. — Он взглянул на Уайетта. — Почему ты спрашиваешь? У тебя есть кто-то на примете?

Уайетт широко улыбнулся.

— Это флирт? Ты флиртуешь со мной, Прайси?

— Нет! Боже мой! Это была просто шутка, я не это имел в виду…

Уайетт толкнул его в плечо.

— Знаю. Я прикалываюсь. И я уверен, что у тебя здесь, в Торонто, всё будет отлично. У такого парня, как ты, — он отступил на шаг, оценивающе оглядывая Райана, — высокий, мощные руки, весь такой брутальный викинг. Плюс задница хоккеиста. И зарплата НХЛ. И… — он обвёл рукой гостиную Райана. — Шикарная квартира в самом центре гей-квартала. У тебя есть аккаунт в «Грайндере»?

— О господи, — пробормотал Райан, наклоняясь, чтобы открыть следующую коробку с мебелью, даже не глядя, что там.

— Должен быть, верно? Я имею в виду, здесь должна быть куча парней, которые захотят с тобой замутить!

Райан выложил на пол содержимое коробки. Судя по всему, это была книжная полка.

— Сомневаюсь.

— Херня! Ты же огромный рыжий плюшевый мишка, да ещё и при бабках! К тому же, трудно не заметить, что и там природа тебя не обделила, прям как…

— Все. Хватит, — пробормотал Райан. — Давай соберем эту штуку.

Глава 9

Оказалось, музыка Фабиана была доступна в интернете. Райан обнаружил это в четверг, через несколько дней после его выступления, и сразу же купил и скачал все, что смог найти. Большую часть того дня он провел за ее прослушиванием. Ближе к вечеру он все-таки решил купить продукты на ужин, но взял наушники, чтобы продолжать ее слушать по пути в магазин.

Он сосредоточился на тонкостях музыки Фабиана, которая служила прекрасным саундтреком для погожего осеннего дня в Торонто. После вечернего матча накануне Райан неуклонно скатывался в режим предполетной паники. Лететь до Оттавы было всего ничего — им предстояло приземлиться почти сразу после набора крейсерской высоты, — но все равно процесс включал в себя взлет, посадку и слишком много пространства между самолетом и землей. Как раз об этом ему не следовало думать. Он пытался оценить по достоинству веселые радужные флаги, которые украшали почти все заведения на этом участке Черч-стрит, и привлекательных мужчин, что встречались на каждом шагу. Мужчин, которые открыто и безбоязненно держались за руки. И, да, это было хорошее место. Райан чувствовал себя здесь немного спокойнее.

Разумеется, сама мысль о том, чтобы подойти и заговорить с одним из этих многочисленных красавчиков — или, не дай бог, начать с ними флиртовать, — вызывала у него желание немедленно свернуться в клубок. Разве что «клубок» этот получился бы гигантским и, без всяких сомнений, весьма заметным на людном тротуаре.

Хорошие вещи. Сосредоточься на хорошем.

Чай — это хорошо. А холодный чай латте — ещё лучше, так Райан решил заглянуть в симпатичную на вид кофейню, мимо которой едва не прошел.

В очереди перед ним стояли два человека, поэтому он уставился на меню — убедиться, что там присутствовал чай-латте со льдом. Он мысленно отрепетировал свой заказ. Процесс заказа еды всегда был для него одним из самых проблемных моментов: он начинал запинаться, а иногда заказывал не то, что выбрал, или первое попавшееся в меню. Если официант что-то предлагал, он заказывал это, даже если не хотел. Но уж гребаный