Кто же я? - Анна Миланик

— Почему это псевдо? Вадим действительно доктор. Сейчас, правда, выполняет совсем другие функции. — Он помолчал. — Значит, разговор подслушала. Печально. Много чего слышала?

Ему было важно это знать. Зря не постояла чуть дольше. Может, что-то для себя интересненькое бы узнала.

— Достаточно, чтобы обидеться и сбежать. Я машинку твою немного примяла. Ты ж не в обиде? Зато, видишь, память вернула. Клин клином вышибают. Приложилась головушкой — и вуаля. Все на место встало.

— Я заметил свежую рану на лице. Больно? — вроде как искренне спросил он.

— Не привыкать. Где друга дел? — продолжила допрос.

— Он решил погостить на острове пару дней. Ищет приключения. Барышни тут зачетные, Док хочет в этом убедиться. Тем более яхта пустует. Еще и на отеле сэкономит.

На улице послышался шум, кто-то прошел рядом с нашими окнами. Боясь, что это вернулся Вадим, отвлеклась, глянув в окно. Это было моей ошибкой, которой Ворон незамедлительно воспользовался.

Глава 8

В следующую секунду в меня летел стул, на котором только что сидел Алекс.

Да, конструктивного диалога не получилось. Ему, наверно, не очень понравилось сидеть под прицелом.

Едва увернувшись, я выстрелила наугад. Спряталась за барной стойкой. Ворону для укрытия оставалась только кровать. За нее он и залег. Интересно, ранила ли я его?

Снова пальнула. Пуля застряла в кровати. Что за черт? Была бы она на ножках, не нашел бы он укрытия.

В ответ он выстрелил в мою сторону. Послышался звон разбившейся посуды. Осколки полетели над головой.

Вот же я дура! Почему не отобрала у него пистолет? Догадка дошла до моего мозга: под матрасом еще один пистолет! И он точно его найдет.

У меня было три ствола и патроны: один за барной стойкой, другой — примотанный к ноге и последний в руках. У него — два. Как ни крути, мое положение выгоднее. Правда, с ножами затупила. Зачем-то выложила все на стол. Теперь часть из них валяется на полу. Есть у него одно преимущество — он ближе к двери, чем я. Но это можно исправить. Пальнула несколько раз в окно, освобождая себе выход на улицу. Правда, бежать я собиралась в самом крайнем случае.

Послышалась череда выстрелов. Ворон стрелял в другое окно.

«Зачем он стреляет по окнам?» — не поняла я, закрывая голову от осколков стекла.

— Детка, положи ствол, — послышался его голос совсем близко.

Теперь понятно зачем. Отвлекал внимание. Хитрый гад! Переиграл в два счета.

Он стоял в непосредственной близости, направив пушку в меня.

— Хорошо, милый, как скажешь. Только не злись. — Я подняла руки над собой, чтобы он видел, и медленно встала. — Я буду послушной девочкой.

Положила пистолет на стойку.

— Скинь на пол, — последовал приказ. — И отойди подальше.

— Боишься, — хмыкнула я и толкнула на пол оружие, отходя на шаг от своего арсенала.

— Иди к стене. Давай без глупостей, — махнул он в сторону дальней стены.

— Как скажешь, милый. Какой ты серьезный, — улыбалась ему в лицо, а сама размышляла, успел ли он достать пистолет из-под матраса.

— Доставай все оружие, что припрятала на теле.

— Может, сам поищешь, что у меня есть? — хмыкнула в ответ.

— Детка, не играй с огнем. Обожжешься.

Тут бы я поспорила. Ты еще плохо меня знаешь, Ворон. Ошибка мужчин в том, что они недооценивают женщин. Правда, расслабленность последних дней была на лицо. Я сделала столько стратегических ошибок. Ну ничего. Люблю игры. Посмотрим, кто кого.

Его взгляд был ледяным, совсем чужим, но меня он не страшил. Ворон лишь подозревал, на что способна Кручинина, но я с радостью ему продемонстрирую. Не люблю разочаровывать.

Облизнула губы, глядя в его глаза, и призывно улыбнулась. Он хмыкнул.

— Пистолет от ноги отвяжи.

Поставила ногу на кресло, подняла подол и медленно стала разматывать изоленту. Ворон стоял неподвижно, наблюдая за моими действиями.

— Двумя пальцами медленно швырни его от себя. Дернешься — и я нажму на курок, — предупредил он.

Улыбнулась и последовала его указаниям, пнув пистолет к нему. Он немного расслабился. Видно, посчитал все пистолеты.

— У меня еще сюрприз имеется, — неторопливо поднимая длинный сарафан, томно заявила я.

Каждое мое неспешное движение оголяло стройную ногу. Ворон нервно сглотнул, наблюдая за процессом. Когда я оголила резинку, резко достала нож и метнула в Ворона. Лезвие угодило точно в плечо.

Рука с пистолетом дрогнула, а я кинулась на него, как кошка. Быстро и резво, лишив его оружия.

Началось самое интересное.

Ворон

Ох, и замотался он! Все пошло наперекосяк еще со встречи в больнице. Ворон никак не ожидал увидеть растерянную девчонку с большими красивыми глазами. Она так смотрела на него. Испуганно и недоверчиво. С целой кучей синяков, ран, ссадин, ожогом и потерянной памятью. Асия была такой беззащитной!

Захотелось бросить эту затею, остановится, но пути назад уже не было. Он все решил, переступив порог больницы и назвав ее своей женой.

Сама того не желая, Кручинина сводила его с ума, день за днем доводя до сумасшествия. Всему виной ее такая неприкрытая и настоящая красота. Кто ж знал, что вместе с памятью уйдет дерзость, самоуверенность и упертость?

С ней каждый день, как на иголках: вспомнила, не вспомнила.

А ночи еще более тяжелые. Как выдержать и не соблазнить это милое создание? Как устоять перед ее великолепным телом?

Ася будила в нем самое лучшее, что, казалось, давно умерло. Когда он, закаленный боец, увидел Кручинину, плачущую над телом одного из охранников, сердце сжалось от боли. Она вспомнила смерть отца и снова переживала эти трагические события. Захотелось спрятать ее от всего мира, защитить от душевной боли, подарить чувство безопасности. И он принял поспешное решение — уехать с ней в его тайный домик на острове, что противоречило всем планам.

Время, проведенное на яхте, стало вызовом его терпению. Воспалились ее раны, и началась лихорадка. Давно Ворон так сильно не переживал за жизнь другого человека. Когда он держал в объятьях ее хрупкое тело, зародилась шальная мысль не отдавать ее никому и остаться на острове навсегда.

Но эта была иллюзия, он прекрасно знал об этом. Несбыточная мечта.

Во сне ее уста повторяли его имя, а он стыдил себя за то, что обманул ее.

Чуть не потерял ее, когда не знал, что Ася не умеет плавать. Корил себя