Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

Она тоже поспешила на службу — было уже без минуты девять.

Айзек отпустил рыжего проныру и прорычал:

— Ещё раз увижу — уши отгрызу.

— Проклятый тузик, — огрызнулся лис, но как-то безысходно. — Что, если она убежала уже слишком далеко?

И поскакал по улице на трёх лапах. Клоун в лисьей шкуре, чтоб его. Айзек проводил лиса взглядом и едва не упустил свою хозяйку. А она, между прочим, как назло, села на скамейку рядом с «суженым-ряженым». Ледяной пёс оскалил зубы и поискал глазами Лючию — наверняка всё это подстроила именно она. Но Лючии в непосредственной близости от людей не оказалось. Пришлось окинуть взглядом площадь перед городской администрацией в поисках бело-рыжей хранительницы. Было ещё не вполне светло, но фонари уже погасли. Люди сновали туда-сюда, и хранители большинства из них мельтешили рядом. Это мешало! Айзек повёл ноздрями, чтобы уловить еле слышный запах Лючии, и наконец-то взял след. Пропажа нашлась неподалёку от скамейки, у занесённого снегом фонтана. По ту сторону от него ходила взад-вперёд молодая женщина с огромным животом — даже шубка на нём расходилась в стороны распахнувшимися полами, а в прореху виднелся пуховый платок.

— Не переживай, — услышал Айзек тихий голосок. — Ведь я же держусь!

— Ну как не переживать, — ответил другой, принадлежащий Лючии, и Айзек неожиданно встрепенулся, словно услышал что-то очень приятное, — у людей морозные пятна, и мы не знаем, отчего. В городе ледовые маги, может быть, пришлые… нет, я не могу не переживать.

— Надо действовать, — сказал первый голосок.

Айзек выглянул из-за заснеженного бортика фонтана. Вторая хранительница была рыженькая, кучерявая, с длинными ушами и курносой мордочкой.

— И действовать побыстрее, пока не родился мой малыш, — добавила она.

— Ты только о своём малыше и думаешь, — упрекнула Лючия. — А твоя временная подопечная стала пропащей. Ты не могла бы пока вернуться к ней? Временно?

Но хранительница кивнула на женщину, которая остановилась, взялась обеими руками за поясницу и тяжело вздохнула.

— Ты же видишь, что не могла бы, — сказала хранительница. — Римма собирается рожать вот-вот, может быть, даже сегодня.

— Но ты говорила, что после праздника Двенадцати Лун, — удивилась Лючия, — до него ещё целых три недели!

— Угу, — буркнула кучерявая, — боюсь, что это будет раньше, хожу за ними, чтобы не оставить их обеих.

— Гелия… А не появилось ли на душе мамы твоего малыша тёмное пятнышко?

— Лорик бы сказал, — ответила Гелия тревожно.

— Лорик?

— Это енот-хранитель Риммы, — сказала Гелия. — Мы с ним не особо ладим, но я прикладываю все усилия, потому что ведь мы же оба хотим, чтобы между малышом и его мамой было полное взаимопонимание. А если хранители не ладят, то и между людьми постоянно ссоры да ругань…

Тут обе хранительницы почти одинаково вздохнули.

— Ну, пока, милая, — Лючия коснулась носом тёмно-коричневого носика Гелии, — мой хозяин, кажется, уходит.

Айзек так и вскинулся, поняв, что уходит и Милори. Побежал за хозяйкой, забыв даже спросить у Лючии, видела ли она проныру-лиса. Хотя в сущности-то, какая разница, видела или нет? Достаточно того, что лиса видел Айзек. И конечно понял: подпускать его к Милори нельзя. Его хозяйка плохая женщина. И сам он плохой хранитель, этот хитромордый узколапый прохвост.

Он летел за Милори и думал о словах незнакомой ему хранительницы с чудным именем Гелия. Она ведь была права. Он пытался найти общий язык с хранителем Джейда, упитанным неповоротливым бульдогом, но тот был груб и чересчур эгоистичен. Ему было лень ходить, он всюду летал за своим хозяином и нашёптывал ему: «Твоя девушка тобой манипулирует. Она сказала это не затем, чтобы сделать тебе приятно — она просто хочет колечко в подарок на день рождения!» Колечко! Как будто Милори когда-нибудь интересовали цацки! Она искренне влюбилась в этого увальня Джейда, и старалась, чтобы ему было хорошо! А его хранитель только и делал, что подставлял её. Айзек даже подрался с Буффом, но что толку? У этого здоровяка были толстые ноги, неподъёмное тело и складчатая, непрокусываемая шкура. Буфф только посмеивался над неистовым Айзеком.

Да, Гелия была права, как никто. Хранители, если уж хотят, чтобы их подопечные жили друг с другом в мире, должны ладить между собой. А значит, что, если Милори всё же изберёт себе этого глупого вихрастого «суженого-ряженого» маляра, ему, Айзеку, ничего не останется, как найти общий язык с коротколапой оптимисткой Лючией. «Подземные кролики! — молча выругался ледяной пёс. — Она же сведёт меня с ума своим неугомонным позитивом!»

ГЛАВА 14. Злое колдовство

— Кармин, может быть, вы зря пришли? — спросила Роза Блум, которая стояла на пороге нового здания Тысячи лиц в распахнутом тулупчике.

— Я в порядке, — ответил Кармин честно.

Он обнял Розу, приподнял немножко и покружил. Хотелось со всеми делиться своей радостью — Милори, Милори, какое поистине милое имя! — сегодня он пойдёт с Милори пообедать. У него не было других планов насчёт этой очаровательной девушки, во всяком случае, дальше обеда он даже не загадывал. Хотя обычно в его голове сразу складывался приблизительный план действий — как найти к заинтересовавшей его особе подход, как развивать отношения… и даже как скоро их завершить.

Для взаимной радости и удовольствия не нужны долгие годы вместе. Так всегда считал Кармин. Он расставался с девушками легко — но и девушки, как правило, после этих отношений не страдали. Уходили без рыданий, иногда даже, встретившись случайно, рассказывали, что вспоминают былое с улыбкой, кокетничали, рассказывали о своих женихах. Вместе с девушками мимо проходила жизнь. Бежала весело и смеясь, и Кармин улыбался в ответ.

Лишь вчера осознал, что она проходит мимо безвозвратно, и от этого вдруг стало как-то неуютно и холодно на сердце. Так холодно, что перестали спасать горячее какао, тёплое одеяло, радостные улыбки. Сегодня он брёл на работу, и стыли руки, и до боли мёрзли зубы, и даже уши под тёплой шапкой… Словно ледяной водой из ушата окатило, когда Кармин увидел недавнюю знакомую из кафе — ту, которую нечаянно облил какао. Тогда он только слегка заподозрил неладное, увидев на полу собственный бумажник, но теперь все подозрения стократ вернулись. Украла сумочку! Да у кого! У той красивой грустной девушки, с которой вчера вышла такая неприятная размолвка!

Милори, Милори, Милори… Имя закружилось, будто снежинка в тёмно-синем воздухе, звякнуло льдинкой о борта лодки, зазвенело колокольчиком на ёлке в честь праздника Двенадцати Лун.

— Кармин, может быть, вы поставите