(Не) случайная ночь-2, или Свадьбы не будет, дракон! - Елена Сергеевна Счастная

В его словах послышалась вся боль мужчин, страдающих от ставшей популярной в последнее время женской эмансипации.

— Предлагаете вернуться туда и упасть на вас правильно?

— Если вас не затруднит.

Несмотря на всю серьёзность тона, в глазах Гилберта плясали игривые огоньки. Да он вообще, смотрю, доволен жизнью! Я, между прочим, ни на ком ещё так не лежала, как на нём — так горизонтально и так долго. Это, можно сказать, привилегия!

— Если вы ещё способны шутить, значит, с вами всё в порядке. Спасибо, что поймали.

— Какая мелочь, право слово… Но у меня, можно сказать, не было выбора.

И тут я заметила, что вокруг нас как-то подозрительно тихо. Затем у меня защекотало в носу, я от души чихнула, едва успев прикрыться ладонью. Что это? Пыльца?!

Я огляделась: над нами был развёрнут прозрачный магический купол, а в воздухе и правда витала сияющая взвесь. Редкие обломки навеса ударялись о щит и соскальзывали на землю, голоса мечущихся кругом горожан были почти не слышны. А ещё через миг нас накрыло огромным ярким полотнищем. И в “куполе” стало ещё и темно.

— Уберите руки! — шикнула я, пытаясь сползти с де Лафарга, когда почувствовала, как в мою талию вцепились его пальцы.

— Я ничего не вижу, мне страшно! — давясь смехом, ответил он. — Помогите!

И схватил меня ещё крепче, не давая встать. Я приподнялась и упала на него снова — завязалась возня. Как ни пыталась высвободиться, раз за разом всё равно возвращалась на одно и то же место. От тепла тела Гилберта и от стыда мне стало невыносимо жарко.

— Вы совсем уже?! — я сдула со лба прядь волос.

— Кажется, у меня нога отнялась.

— Прекратите придуриваться!

— Я не придуриваюсь. Вы мне всё отбили!

— Можно подумать! Какой нежный дракон! Вы вообще действительно дракон, или это вас просто так женщины в постели называют?

— Это как? — заинтересовался Гилберт.

— “О мой дракон!” Так примерно!

— Хм. Скажите ещё раз…

Наконец у меня над головой замерцал слабый огонёк. Он стал ярче, пока не заполнил светом всё наше укрытие. Оказалось, купол создала та самая радужная ящерка, и теперь, порхая под его сводом, она весьма гневно за нами наблюдала. Ещё миг — и этот магический “пузырь” лопнул. Ткань накрыла нас целиком.

Я уже успела подумать, что мы запутаемся в нём на веки вечные, но кто-то наконец стащил с нас всё это полотнище. Головы зевак сомкнулись над нами, закрывая солнечный свет.

— Вы в порядке? — раздалось сверху.

Странный вопрос по отношению к двум барахтающимся в пыли взрослым и самодостаточным людям. Конечно, мы не в порядке! Я наконец смогла выскользнуть из настойчивых рук Гилберта — и тут же под локоть меня подхватил Арно Шеваль, помог встать на ноги.

— Да, всё обошлось, — выдохнула я, приглаживая безнадёжно растрёпанные волосы.

К счастью только платье было сшито из такой гладкой ткани, что с него буквально скатывалась вся грязь, иначе вид у меня был бы ещё хуже.

— Селин! — Джори налетел на меня и, обхватил руками. — Я так испугался, когда ты пропала! Как в номере фокусника!

Да уж, зрелище было то ещё.

— Спасибо, месье Шеваль! — облегчённо прощебетала Эстель. — Вы, похоже, подоспели вовремя.

Странно, но от лавров спасителя Арно отпираться не стал, несмотря на явное присутствие здесь дракона и кучу свидетелей, которые видели, кто на самом деле оказался в нужное время в нужном месте. Только вот ящерку никто не заметил — но может это и хорошо.

— Гхм! — громко кашлянул Гилберт.

Они с Арно обменялись жгучими взглядами. Что-то между ними не то творится, как будто они знакомы. Впрочем. при известности обоих мужчин это и не удивительно.

— Мне помог месье де Лафарг, — сочла нужным упомянуть я. — А где мадам де Кастекс?

— О, с ней всё в порядке, — подсказала Эстель. — Её успела увести охрана. Ей повезло больше, чем тебе, я думала, ты убьёшься!

— Мадемуазель Моретт любит рисковать, — вставил дракон, отряхиваясь от пыли.

— Гилберт! — окликнули его тоже. Голос был женский и очень взволнованный. — Вот ты где! Какая суматоха. Что вообще случилось?

5.3

К нам подошла та самая женщина, которую я видела рядом так называемым партнёром месье де Лафарга и моим отцом по совместительству. Она внезапно обхватила лицо Гилберта ладонями и внимательно его оглядела. И это никого не удивило, кроме меня — я же чуть челюсть на пол не уронила. Кто они друг другу?

— Матушка, мне, к счастью, уже не восемь лет, — Гилберт, морщась, высвободился из её рук.

Матушка! С ума сойти. Они совсем не похожи!

— Какая разница, сколько тебе лет, если ты мог пострадать?

— Тем более это было бы обидно из-за этой девицы, — заметил кто-то. Я повернулась: к нам шёл Клод де Обри. — Фрина, оставь его, в самом-то деле!

На меня он даже и не взглянул, как будто я была деревом, растущим тут уже сто лет. В голове снова начали роиться нехорошие подозрения. Раз он так хладнокровен и даже как будто разочарован — не его ли это рук дело? Статная женщина, к которой он обратился по имени Фрина, только вздохнула. Матушка, значит. А Клод де Обри, получается, её муж… Вот теперь мозаика в моей голове сложилась полностью — и лучше от этого выглядеть не стала. Именно из-за этой женщины и возможности жениться на ней “папенька” бросил мою мать и вынудил её сбежать куда глаза глядят.

Наконец мать Гилберта перестала вредить его репутации взрослого самостоятельного мужчины и отошла в сторонку, взяв супруга под руку. Клод по-прежнему делал вид, что я буквально пустое место, зато спутница дракона, которой полагалось беспокоиться за него не меньше, даже не подошла, хоть и стояла поблизости. Своеобразные у них, однако, отношения.

Впрочем, меня они не касаются — разве не так?

— Дорогая! — раздался посреди всеобщего гомона голос мадам де Кастекс. Резко взмахивая тростью, она быстро приближалась, и зеваки безропотно расступались перед ней. — Всё хорошо! Расходитесь! Угощения уже на прилавках, музыканты уже настроили свои инструменты! Это просто чистое недоразумение! Сейчас мы всё исправим и спектакль пройдёт, как и планировалось. В три часа! В три часа, мои хорошие!

Люди волшебным образом сразу успокоились и действительно начали расходиться по своим делам, зачарованные бодрым и в то же