Клаудио - Джинджер Талбот

— Что за дела?

Он приподнимает бровь.

— Ты действительно хочешь знать?

Судя по тому, как он это произносит, я уже уверена в ответе. Подозреваю, кто-то умрет от его руки.

— Нет. Ни в малейшей степени.

Меня усаживают на переднее сиденье Range Rover, и Кармело везет меня через весь город. Когда останавливаемся на светофорах, тереблю пальцами дверную ручку. На дороге много машин. Если выскочу и убегу, что он сможет сделать?

— Я бы не советовал, — холодно говорит Кармело, а я опускаю руки на колени и молюсь, чтобы он не позвонил Клаудио и не донес на меня. На самом деле я даже не попыталась, так что, возможно, мне повезет. Не хотелось бы снова оказаться на коленях у Клаудио.

Салон находится в модном Уикер-парке. Дверь заперта, но нас впускают по звонку. В каком салоне запирают двери в рабочее время?

В мафиозном, вот в каком. И, похоже, все помещение в нашем распоряжении.

Мой стилист, на бейдже которой написано «Мария», подводит меня к креслу в задней части зала. Она великолепна, с гладкими уложенными волосами цвета карамели и идеальными маленькими ноготками с френчем. Как в журнале.

Когда сажусь, она морщит свой маленький носик, в смятении оглядывая меня с ног до головы.

— Эти ногти? Эти волосы? — у нее высокий гнусавый голос. — Она выглядит как дерьмо. Это займет весь день, — жалуется она Кармело.

Эй? Я сижу прямо здесь.

— За это мы, блядь, тебе и платим.

— Ты мог бы быть немного повежливее со мной, — она выгибает спину, чтобы продемонстрировать ему декольте, и хлопает ресницами, густо накрашенными тушью.

Его губы кривятся в презрении.

— Милая, ты уже отработанный вариант. И ты была не так уж и хороша. Делай, что говорят, и я не сломаю тебе пальцы. Достаточно вежливо?

Я вздрагиваю. Похоже, друзья Клаудио такие же психи, как и он сам.

Она бросает на него взгляд, полный ярости и обиды.

— Без проблем, — сухо отвечает она.

Тучная женщина в черном нейлоновом платье подходит, чтобы сделать мне маникюр и педикюр. Затем она красит ногти бледно-розовым лаком.

Мария моет мне волосы почти кипятком и колотит головой о раковину.

— Не могла бы ты, пожалуйста, быть немного нежнее? — прошу я. Она игнорирует меня и вытирает голову так грубо, что я вырываю полотенце у нее из рук и заканчиваю за нее.

Она подстригает мне волосы, обрезая секущиеся кончики и придавая форму. Затем достает какие-то полоски из фольги, приставляет к моим прядям, намазывает чем-то дурно пахнущим и сворачивает их.

— Что это? — спрашиваю я.

Она ударяет ладонями по креслу и смотрит на меня.

— Продолжай скулить, и, в конце концов, облысеешь.

Презрительно фыркаю: — Уверена, Клаудио будет благодарен, если ты отправишь меня домой без волос. И я не всегда буду лысой, а ты так и останешься сукой. А теперь давай попробуем еще раз. Мне надоело, что ты обращаешься со мной как с грязью. Я задала тебе простой вопрос и была бы признательна за ответ.

Она угрюмо объясняет свои действия. Оказывается, мои волосы нуждаются в мелировании и осветлении. Провожу в кресле около часа, прежде чем она снова моет волосы, так же грубо, как и раньше, а затем сушит их феном и с помощью щипцов для завивки создает пышные пляжные волны. Должна признать, выглядит эффектно.

Она приносит прямоугольную палетку золотых теней и румяна и тратит несколько минут, чтобы накрасить меня.

— Эту косметику ты заберешь домой. Не забудь ею воспользоваться, — я запихиваю все в сумочку.

Кармело все еще здесь, сидит на стуле в другом конце комнаты и со скучающим видом разговаривает по телефону.

— И последнее. Клаудио сказал, что хочет сделать эпиляцию твоей киски, — скучающим тоном произносит она.

— Моей... серьезно? — не хочу, чтобы эта злобная девка приближалась к моим интимным местам.

— Ага. Говорит, что ему пришлось практически продираться сквозь твои заросли с бензопилой, — усмехается она.

Я совершенно потрясена. Она видит это и улыбается. Сука.

Затем с обиженным видом поворачивается к Кармело.

— Это займет около получаса, — обращается она к нему, — не мог бы ты хотя бы принести мне сэндвич из соседнего магазина?

Он встает.

— Хорошо. Мне не помешает перерыв.

— Не боишься, что я сбегу? — язвительно спрашиваю я.

— Пожалуйста. Иногда Клаудио позволяет мне смотреть, как калечит людей, которые его разозлили, — половина его лица улыбается. — Хорошие времена, — он уходит, весело помахав мне.

Позволяю Марии провести меня в маленькую комнату в глубине зала. Посредине стоит высокая кушетка, а на стене висят халаты. На столе замечаю горшок с чем-то похожим на расплавленный воск. Горшок подключен к розетке, а воздух пропитан ароматом меда.

— Раздевайся, — рявкает она.

Если бы Клаудио не приказал мне прийти сюда, я бы даже не подумала об этом. Неохотно снимаю с себя одежду, вешаю ее на крючок на стене и надеваю один из халатов.

Ложусь на кушетку и, краснея, раздвигаю ноги. Это крайне унизительно.

Она наносит воск, затем берет полоски. Первая — заставляет стиснуть зубы. Вторая — вскрикнуть от боли. Когда она прикладывает третью, мне кажется, что левая сторона моей киски в огне.

— Ни за что! — кричу я, садясь. — Я не буду этого делать. Я побреюсь, когда вернусь домой.

Она хватает меня за лодыжку и, прежде чем я успеваю вырваться, пристегивает наручниками к кушетке. К этой кушетке прилагаются чертовы наручники. Замахиваюсь, но она уворачивается и хватает меня за запястье.

Дверь распахивается, я вскрикиваю и свожу ноги вместе. В комнату вваливаются двое мужчин, которых я никогда раньше не видела. Но они похожи на мафиози. Молодые, мускулистые, в кожаных куртках и джинсах. Солдаты низшего ранга.

— Грегорио, детка! Вот она. Она не дает мне закончить, — хнычет Мария.

— Помоги мне пристегнуть ее, — просит Грегорио своего друга.

Глава 9

Ору во всю глотку, пока они удерживают меня, а Мария заканчивает надевать наручники. Мои ноги раздвинуты, руки прижаты к телу.

Грегорио хватает меня за горло и сжимает.

— Заткнись, или я тебя задушу, сука, — замолкаю, оцепенев от паники и ярости. Понимаю, что кричать бессмысленно. Кто меня услышит?

Мария быстро возвращается к своей пытке воском, и я подавляю крик. Слезы боли текут по щекам. Такое ощущение, что она сдирает с меня кожу. Моя киска словно в огне.

Рука Грегорио все еще на