Мой властный дракон - Екатерина Гераскина

Наивная и глупая.

Охи и ахи из окна, голос моего отца и томные вздохи мадам Бедфорд заставили прикрыть рот. Меня замутило.

Мой отец изменял маме с нашей же сиделкой.

Во рту появились клыки. Сердце забилось в груди. Перед глазами потемнело. Мне показалось, что меня предали… нас предали.

Стало больно. И давно они… делают это?

Вот так встречаются по ночам.

Я попятилась и споткнулась об цветочный горшок, который не заметила в темноте под окном. Упала, но тут же поднялась.

— Там кто-то есть, Тони, — услышала я встревоженный голос мадам Бедфорд.

— Кошка, наверное, и все. Успокойся.

— Нет. А вдруг соседи?

— Да все уже спят, — нетерпение в голосе отца было противно слышать. А представлять, что там происходит, и вовсе тошно.

Я больше не стала ничего слушать и побежала к своему дому. Спотыкалась и падала.

Мне нужно поступить в академию, чего бы это ни стоило. Лори говорила, что там очень достойная стипендия. Правда, ей ее хватало только на один раз побывать в кафейне, но я-то смогу растянуть эти деньги. А может быть поспрашиваю, и мне даже удастся напроситься к кому-то на работу. Об этом Лори мне тоже рассказывала. Иной раз преподаватели берут себе помощников за пару серебряных в неделю. Не много, но мне нужно пользоваться каждой возможностью заработать.

А еще попробовать подкопить, ведь рано или поздно отец выбросит и мою мать на улицу, как использованный мусор.

Я добежала до дома и, на ходу сбросив обувь, рванула в комнату родителей.

Мама уже лежала в ночной рубашке и в весьма застиранном халате. Ее глаза были закрыты, а грудь медленно поднималась и опускалась.

Я потянулась к ночнику и включила тусклую лампу. Присела на край. Но мама так и не проснулась. Ее волосы были заплетены в косу. Практически бесцветные, лишь некоторые пряди еще таили рыжину.

Иногда я представляла, что и сама вот так вот застыну. Потеряю себя. И буду всю жизнь смотреть в окно. И мне было очень страшно. Я даже не хотела замуж, хотя отец уже давно хотел меня сбагрить своему другу, господину Брамсу. И только мой возраст мешал ему. Но не сейчас. Уже пара дней как мне исполнилось восемнадцать.

Собственно, именно поэтому я в тайне от него и поступаю в академию. Там меня защитит ректор, который станет временным опекуном на пять лет.

Я всегда боялась, что стоит мне забеременеть и родить, как и на меня ляжет мамино «проклятие». Я дотронулась до ее сухих и извилистых пальцев. Сжала руку. В комнате привычно пахло лекарствами.

— Потерпи, мамочка. Я обязательно вылечу тебя. Но сначала поступлю в академию. Отучусь. Заработаю кучу денег.

Я смахнула слезы с лица, растерла их по щекам. И потянулась к маминому лицу.

У меня была возможность убедиться в том, что я видела. Я привстала и дрожащими руками приподняла ее верхнюю губу.

Но тут резко распахнулась дверь, и я вздрогнула. Отшатнулась от матери, ударилась бедром о тумбочку, опрокинула ночник и вжалась в стену.

— Ты видно меня не поняла, маленькая гадина, любительница подглядывать, м?

Глава 22

Я вжималась в стену, практически не чувствуя боли в ноющем бедре. Все мое внимание было сосредоточено на отце. Он стоял на пороге комнаты и зло сверкал глазами. Его дыхание было частым, словно он бежал сюда.

Пиджак сидел криво, а рубашка была расстегнута на три пуговицы. Он явно одевался в спешке. Волосы были в беспорядке. Да, он даже не разулся.

Отец сжимал деревянный косяк рукой, с силой стискивая дерево. Мне даже казалось, я слышу жалобный скрип ветхой доски.

— Я… я… ничего не делала.

— Ты еще и наглая лгунья! — он скривился, глядя на меня. — Мерзкое отродье. Зачем ты вообще потащилась за мной?

— Ты предал… нас.

— Я? Предал? — тот зло рассмеялся, закидывая голову. — Повзрослела наконец. Ну так я тебе скажу один единственный раз, и ты запомнишь это.

— Это. Тебя. Не касается!

Я ничего не отвечала.

— Вещи собрала?

Кивнула, понимая, что меня прямо сейчас вышвырнут из дома.

— Я передумал.

— Что? Я могу остаться?

— Можешь. До утра. А утром мы пойдем к Брамсу. Он уже ждет не дождется свою молодую жену.

— Но… я не хочу. Он же старше меня в двое или даже больше…

— Опытный мужчина и состоятельный. Должен же я хоть что-то поиметь с твоего пребывания тут, — презрительно скривил губы отец.

— Но пап…

— Заткнись. Тебе уже есть восемнадцать. Послужишь семье еще немного.

— Я не хочу, — отчаянно замотала головой.

— Я не спрашиваю тебя.

А потом он в два шага оказался рядом со мной, схватил за руку и потянул из комнаты.

— Что ты тут делала? — вдруг спросил он.

— Просто зашла проведать маму, — я перебирала ногами за ним.

— Пришла поделиться наблюдениями, мерзавка? Да, я сплю с Литицей, но люблю твою мать. И не тебе судить меня, ясно?

Я кивнула. Он притащил меня на кухню, откинул с пола ковер и наклонился, чтобы распахнуть дверь в погреб.

— Ты что делаешь? — вскрикнула я.

— Гарантирую твое послушание. Мне больше сюрпризы не нужны.

И тот с силой сжал мою руку, я вырывалась из его захвата. Но тот ногой откинул дверь, пахнуло плесенью и сыростью. Меня замутило. Там же даже не было света.

Я снова дернулась. Но отец перехватил меня за плечо и больно сжал его толстыми пальцами.

— Я не хочу туда. Отпусти! Отпусти!

— Заткнись. Мать разбудишь!

И тот стал сталкивать меня вниз. Даже не заботясь о том, что я могу упасть и повредить себе ноги.

— А-а-а-а! — закричала я, но тот ударил меня наотмашь по лицу. Голова качнулась в сторону.

А потом все произошло слишком быстро.

Клыки вспороли верхнюю губу. А руки загорелись огнем. Я дотронулась до отца. Его одежда вспыхнула в этом месте. Тот заорал еще громче, и я, долго не думая, толкнула его в подпал и закрыла дверь, повесив амбарный замок.

Сердце бешено колотилось. Руки тряслись. Было страшно. Впервые я дала отпор отцу. Щека сильно ныла. Внутри меня клокотала злость, перемешанная с ужасом.

В том, что отец сможет выбраться, я не сомневалась. И тогда страшно представить, что он сделает со мной. Я побежала в комнату и сбросила с себя халат и пижаму. Переоделась в удобные брюки из плотной ткани и рубашку. Подхватила сумку.

Я не выйду замуж за господина Брамса, который годился мне в отцы.