Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта

Глава 22

Силантий сгрузил короб на землю и спросил:

− Проголодалась?

Прислушавшись к себе, я кивнула.

Он вынул большой сверток, обёрнутый неотбеленной холстиной, положил его прямо на землю и развернул – у меня тут же потекли слюнки от запаха румяных пирогов. Мой спутник вытащил из короба большую бутыль с чем-то розовато-коричневым.

− Взвар, − пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Только чашек нет – придётся из горла́ пить.

К этому моменту во рту так пересохло, что готова была из лужи напиться, не то что из одной с ним бутылки. Всё равно надеялась, что он мне первой даст попить... Зря. Не обращая внимания на протянутую руку, Силантий вынул зубами пробку и хорошенько приложился к бутылке, одним махом выдув треть.

− А-а-а! Хорошо! – он вытер свободной рукой рот, разом лишившись в моих глазах львиной доли своей привлекательности, и только тогда соизволил протянуть мне бутыль.

Забрав у него бутылку, заглянула в короб, в поисках какой-нибудь салфетки, протереть горлышко… но не тут-то было! С быстротой белки, прячущей в дупле с трудом добытый орех, парень захлопнул крышку короба, да ещё для верности потянул его к себе за спину.

− Что там у тебя такое? − удивилась я.

− Ничего! – с вызовом ответил он.

Да уж, это «ничего» очень увесисто оказалось – еле он этот короб передвинул.

− Салфетка бумажная у тебя есть? – спросила я, чтобы он не подумал, будто я покушаюсь на его тайную драгоценность.

− Чего? – переспросил Силантий. Действительно, чего это я – откуда в Нави бумажные салфетки?

− Ничего, − в тон ему ответила я, протирая горлышко бутылки подолом нижней юбки и с огромным удовольствием прикладываясь к напитку. Взвар оказался не таким, как представлялось. В моём понимании это обычный компот из сухофруктов, а то, что лилось в горло… Слов не хватит передать на что оказался похож Татьянин взвар! В меру сладковатый, с лёгким дымным привкусом, напиток отдавал последними днями лета: сочной свежестью трав и первых прохладных ночей, ароматом созревших груш и персиков, впитавших всю сладость яркого солнца… Это было как… пить августовский полдень, стоя в тени раскидистой яблони.

С трудом оторвавшись от горлышка бутылки, я с удивлением поняла, что в ней не осталось ни капли. Силантий с улыбкой наблюдавший за мной, спросил:

− Ну, как?

− Божественно! – выдохнула я, разом простив его за то, что не дал напиться первой – сама точно не смогла бы остановиться, пока не допила всё до капли.

− Татьяна отличный взвар готовит! Он сил добавляет и стирает дурные мысли – нам это сейчас ой как нужно – нельзя по лесу с обидой или камнем за пазухой ходить. О чем думаешь, то к себе и притянешь – лесные жители знаешь какие чувствительные? В Нави ведь не только лисы с волками водятся.

В подтверждение его слов, где-то в кустах хрустнула ветка. Мне бы испугаться, но выпитый взвар до сих пор разливал внутри непокорное чувство блаженства. Через пару секунд на полянку вышел огромный лось – его рога напоминали несуразную громадную корону из ветвей дуба, которые кто-то неумело сплёл и водрузил ему на голову. До этого я никогда не видела лосей – может у них должны быть такие глаза, полные непонятной безграничной мудрости, в тёмной глубине которых вспыхивали и гасли целые галактики?

Заворожённая, я взяла с тряпицы пирог и пошла лосю навстречу. Кажется, мой спутник что-то говорил… или кричал вслед. Разве можно оторваться от этих глаз, в которых тонешь, словно в ночном небе, отражающемся в чёрном лесном озере?

На открытой ладони я протянула ему кулебяку, а лось открыл рот, полный огромных острых зубов…и осторожно, мягкими губами забрал пирог. Неожиданно в глазах поплыло, а в уши полился тонкий комариный писк. Рядом со мной на месте животного стоял высокий мускулистый мужчина, одетый в куртку и штаны из лосиной шкуры и с видимым удовольствием жевал гостинец. Русоволосую голову незнакомца украшали небольшие острые рожки, а ноги вместо ступней заканчивались массивными чёрными копытами.

− Ну, здравствуй, девица-красавица! – прогудело чудо гулким басом. – Правильные ты книжки в детстве читала, раз с ближним куском хлеба делишься.

− Здравствуйте! – пролепетала я, всё ещё не отошедшая от необычайного преображения лесного зверя.

− Чего вы, Ферапонт Тихонович пугаете нас! – вместо приветствия сказал Силантий. – Я уж думал, это волколак какой, или кто похуже через кусты ломится.

− А кто похуже в моих владениях может быть? Парочку душ неприкаянных я выгнал, только игошу на границе с Кощеевыми землями оставил. Тут его хоть кикимора приласкает, или русалки песню споют. Ефросинья моя его одно время привечала, да я в тайне от неё прогнал – уж больно плаксив, только настроение жене зазря портил. Упырей давным-давно тут не видали – они больше заброшенные крепости любят. А остальные все на своих местах.

Он покосился на меня, так и оставшуюся стоять, глядя на него с открытым от удивления ртом.

− Ты бы уж прикрыла ротик, красавица, неровен час, мошка залетит. На будущее – негоже так на людей пялиться − не будь я женат, подумал бы приударить за тобой.

Я захлопнула рот, и отвела глаза в сторону от широких плеч Ферапонта Тихоновича, с неудовольствием чувствуя, как через шею по щекам к самой макушке поднимается горячая волна смущения. Силантий за моей спиной противно хихикнул.

− Чего ты, Сивка, лыбишься? – недружелюбно промолвил рогатый. – Тебе бы девицу отстаивать, а ты сидишь на пятой точке, пирогами занят! Не рассказать ли о том при встрече наставнику твоему? Пусть «порадуется», как его уроки для некоторых даром проходят. Авось, строже спрашивать станет.

Над поляной повисло тягостное молчание.

Глава 23

− Ладно уж, − снова подал голос Ферапонт Тихонович. – Так и быть, не скажу. А ты, девица, открой, как звать-то тебя? Запомню, чтоб опекать при случае, а то с такими ухарями… − он недобро зыркнул на Силантия,