Двор кошмаров - К. А. Найт

— Почему? — С любопытством спрашиваю я.

— Так проще, — вот все, что он говорит. — Некоторые знают о нашем присутствии и находят его... отталкивающим. Ты никогда не станешь женой другого...

— Была там, делала это, нет, спасибо, — бормочу я, заставляя Рива и еще нескольких человек рассмеяться.

— И, наконец, мы всегда будем выполнять свой долг, отныне и навеки. Это не выбор.

Я понимающе киваю.

— Хорошо, — мурлычет он. — Теперь перейдем к забавным вещам, как утверждает Рив. Быть судьей не так уж плохо. Да, мы убиваем, и у нас серьезный долг, но награды за это также велика. Мы могущественнее, чем когда-либо были бы при жизни, и у нас есть свобода, не предоставляемая тем, кто пожизненно приписан ко двору. Мы можем отправиться куда угодно, если захотим, и исследовать все, что пожелаем. Между нами никогда не будет осуждения, никогда, и твоя тьма теперь наша, — обещает Нэйтер, пока я потягиваю чай. Не успеваю я опомниться, как чашка пуста, поэтому я переключаюсь на вино, чувствуя, как оно обжигает горло и согревает меня изнутри.

— Это слишком много, чтобы принять, — бормочу я, расслабляясь в своем кресле. — И что теперь?

— Теперь делай, что пожелаешь. Исследуй окрестности, отдыхай или ешь. Этот двор твой, как и мы, — говорит Нэйтер с озорной ноткой в голосе.

— Ты голодна? — Спрашивает Озис, внимательно наблюдая за мной.

— Умираю с голоду, — поддразниваю я, и он дергается, прежде чем вскочить на ноги и направиться на кухню.

Мгновение спустя голос Нэйтера всплывает в моей голове. Будь осторожна с ним, Драйяя. Он отчаянно хочет нравиться и любить, и он сосредоточил свои намерения на тебе.

Я киваю, говоря ему, что понимаю, и, поскольку я не знаю, как проникнуть в его мысли, я показываю ему правду - что у меня нет намерения причинять кому-либо боль так, как это было со мной.

Мы знаем, Драйя.

Не успеваю я опомниться, как мое вино допивается, и я неохотно ставлю бокал на стол, прежде чем поворачиваюсь к Зейлу. — Вино потрясающее. Я никогда не пробовала ничего подобного.

— Я готовлю его сам, — говорит он, и его голос подобен тлеющим углям в темную ночь. — Это хобби, которому я научился.

— Это великолепно. Дворы были бы от этого в восторге. — Наклоняясь, как будто у меня есть секрет, которым я могу поделиться, я подмигиваю. — Хорошо, что это только наше.

Восхитительный смех доносится из-под его маски, обволакивая меня, как ласка любовника. Я сжимаю бедра, чтобы подавить поток тепла и потребности между ними. Похоже, я все время буду ходить в нужде.

Не обязательно, Драйя. Я уверен, что мои братья более чем счастливы услужить. Я знаю, что так и есть.

Не зная, что на это ответить, я прочищаю горло и улыбаюсь маске Зейла. Я не спрашиваю, почему они прячутся, это не мое дело, поэтому вместо этого я изучаю ее. Спереди она такая же богато украшенная серебристо-черная, как и остальные, но дизайн рассказывает историю. Языки пламени лижут по краям, как тянущиеся руки, а на самом верху - лающий черный пес.

Они сами выберут, когда раскрыть себя, Драйя. Некоторые известны, в то время как другие были использованы и оскорблены и предпочитают анонимность.

Я рада, что Нэйтер направляет меня, поэтому киваю в знак понимания.

— Вот, — мягко предлагает Озис и ставит передо мной тарелку. Здесь самая большая пицца, которую я когда-либо видела.

— Ты... Ты только что это сделал? — Спрашиваю я, вглядываясь в его маску. Не знаю как, но я могу сказать, что за этим скрывается улыбка.

— Конечно.

Он приготовил пиццу.

Мне кажется, я влюблена.

Он опускает голову, когда я чувствую исходящий от него прилив счастья, и понимаю, что, возможно, высказала эту мысль слишком громко. Не желая брать свои слова обратно, я благодарю его и откусываю кусочек, постанывая, когда сыр тает у меня во рту.

— Либо это чертовски невероятно, либо еда никогда не была такой вкусной, — бормочу я после того, как проглатываю.

— У смерти есть способ улучшить качество вещей. — Нэйтер подмигивает. — Но также Озис - один из лучших поваров, которых я когда-либо встречал.

— Нэйтер - льстец, — говорит Озис, и в его голосе слышится смущение.

— Нет, я наелась пиццы вдоволь, поверь мне. Мы с Саймоном... — Я тревожно сглатываю при напоминании о моем лучшем друге. — Ну, давайте просто скажем, что я съела изрядную долю пицц. — Теперь мой желудок налился свинцом, но я все равно ем, потому что было бы невежливо отказываться.

Саймон думает, что я мертва или того хуже.

Он никогда не узнает, что мне лучше. Я была дурой, что сбежала. Он остался бы и любил меня вечно, но тогда у него никогда не было бы собственной жизни. Это не значит, что я не скучаю по нему. Нэйтер упомянул, что мы не играем в игры других дворов, и, без сомнения, Саймон сейчас в своем дворе дома, возможно, с партнером.

— Саймон? Я чувствую там огромную любовь, — осторожно спрашивает Нэйтер напряженным голосом.

— Мой лучший друг, — отвечаю я.

На мгновение меня охватывает ревность, прежде чем она быстро рассеивается, и я понимаю, что это было не мое. Я не могу сдержать улыбку, кривящую мои губы. — У него отличный вкус в фильмах. Мы практически жили вместе с детства и делились всем, — поддразниваю я. — О, и он очень, очень гей, — заканчиваю я, откусывая последний кусочек пиццы.

Я замечаю, что многие плечи опускаются от облегчения, и не могу сдержать смех, срывающийся с моих губ.

— О, Нокс, ему бы понравилось видеть, как вы все ревнуете из-за него. На самом деле, нет, он бы флиртовал с каждым из вас, — поддразниваю я.

— Ты скучаешь по нему, — заключает Нэйтер.

— Очень сильно. Он единственная семьей, которая у меня осталась, — говорю я ему.

Наступает глубокая тишина, наполненная болью, пока я обсуждаю