Демон-любовник - Кэрол Гудмэн

Зеленые глаза Фионы Элдрич сузились как у кошки.

— Лиз как раз рассказывала мне о вас, Каллех… могу я называть вас Каллех? Обожаю старинные кельтские имена! Такие романтичные!

— Конечно, — кивнула я, пытаясь угадать, что ей рассказывала обо мне декан Бук. — Только, боюсь, в моем имени нет чего романтичного. В переводе оно означает «старая карга».

Фиона, покачав головой, негромко рассмеялась — мне показалось, я услышала звон серебряных колокольчиков. Вероятно, это звенели ее сережки в виде крохотных серебряных шариков на изящной серебряной цепочке.

— Это более поздний, искаженный вариант, — возразила она. — А Каллех… так древние кельты называли одну из своих наиболее почитаемых богинь. Кстати, Лиз упоминала о вашем маленьком подвиге в лесу.

— Пустяки, — буркнула я, слегка удивленная тем, что они обсуждали не мою научную подготовку, а, в общем, ничем не примечательный случай. — Я всего лишь выпустила запутавшуюся в ветвях птицу. Ничего особенного.

— Я бы так не сказала, — покачав головой, возразила Фиона Элдрич. — Но… там будет видно.

Поскольку я понятия не имела, что на это сказать, повисла неловкая пауза. Сделав над собой усилие, я спросила Фиону, каким драматургам Елизаветинской эпохи она отдает предпочтение.

— Эдмунду Спенсеру, естественно, — с легким раздражением буркнула она, словно ничего, глупее нельзя было спросить.

Извинившись, она отошла, чтобы взять бокал шампанского.

— Не обращайте на Фиону внимания, — пробормотала декан Бук, взяв с подноса бокал и протянув его мне. — Она порой бывает резковата. Пойдемте, я познакомлю вас с Каспером фон-дер-Аартом, ректором факультета естественных наук. Думаю, он вам понравится.

Честно говоря, я не совсем понимала, какие общие темы для разговора могут найтись у меня и у человека, посвятившего себя изучению естественных наук, но не прошло и нескольких минут, как я поняла, что ошибалась. Этот жизнерадостный коротышка со стоявшими дыбом седыми волосами обладал невероятным обаянием. С ходу отпустив комплимент моему платью, он заявил, что я напоминаю ему одну шотландскую девчушку, за которой он волочился, когда был профессором Эдинбургского университета, после чего засыпал меня анекдотами о своих коллегах.

— Вон — Элис Хаббард, профессор психологии, — пробормотал он, указывая на безвкусно одетую, неряшливо подстриженную женщину в бесформенном твидовом костюме. — В прошлом году на конференции в Монреале кто-то спутал ее с Бетти Фридан — она дала им двухчасовое интервью, а они так и не догадались, кто она такая. А та высоченная дама рядом с ней — ее лучшая подруга Джоан Райан, она преподает химию.

Я вдруг обратила внимание на то, что у обеих женщин одинаковые прически. Интересно, может, тут один-единственный парикмахер на весь Фейрвик? Тогда придется ездить в Нью-Йорк, приуныла я.

— Пару лет назад Джоан устроила небольшой взрыв в лаборатории — напрочь сожгла себе брови. Они так до сих пор и не отросли!

Каспер фон-дер-Аарт горделиво пошевелил собственными кустистыми бровями, которым позавидовал бы даже сам Карл Маркс.

Я уткнулась в бокал с шампанским, чтобы не расхохотаться.

— А там кто? — спросила я, незаметно кивнув в сторону группы вновь прибывших: двух мужчин, высокого блондина и лысого коротышки, явившихся в сопровождении миниатюрной темноволосой женщины, — все трое были в одинаковых темных костюмах, сразу наводивших на мысль о бесчисленных часах, проводимых в сумраке библиотеки.

— Наши слависты. Специалисты по Восточной Европе и России, — сухо, буркнул Каспер. — Они обычно держатся особняком, так что и вам советую тоже держаться от них подальше… Ах, а вот и одна из моих любимиц, Суэла Лилли.

При одном взгляде на женщину, к которой он подвел меня, у меня вырвался завистливый вздох — безупречная оливкового оттенка кожа, изумительно подстриженные густые темные волосы (я мысленно дала себе слово при случае спросить, где она стрижется) и миниатюрная, весьма соблазнительная фигурка, ней было облегающее платье из тонкого кашемира — может, слишком теплое для такой погоды, — но выглядела она в нем потрясающе.

— Я вечно мерзну, — пожаловалась она, когда я принялась восхищаться ее платьем. — А сырость меня вообще убивает.

— Суэла родом с Ближнего Востока, — влез в разговор Каспер.

— Да, — подтвердила она. — Добиралась сюда по суше. Я бежала из Ирана сразу же после свержения шаха.

Я машинально отметила знакомое слово — Брок, говоря о предках Дэлии Ла Мотт, тоже обронил, что они добирались сюда посуху.

— Я училась в колледже с одной девушкой из Грейт-Нек, и предки явились туда… А почему вы сказали «посуху»?

Пожав плечами, Суэла скрестила руки на груди, и бриллианты на пальцах сверкнули, словно застывшие капли дождя. Они с Каспером обменялись какими-то странными взглядами.

— Мы, беженцы, часто так говорим, — обронила она.

— Это долгая традиция, — вмешался Каспер. — Фейрвик издавна служил убежищем тем, кто был вынужден бежать из родных мест. Об этом напоминает триптих над входной дверью, называется «Прощание с феями».

Профессор кивнул, указывая куда-то в самый дальний угол комнаты.

На таком расстоянии было незаметно, что это триптих. Только подойдя поближе, я разглядела тонкий шов, разделявший его пополам, и две крохотные золоченые ручки, вероятно, служившие для того, чтобы можно было открыть изображение целиком. Как-то необычно было видеть триптих в сложенном состоянии, однако я глаз не могла от него оторвать. Длинную процессию фей с крылышками за плечами и востроносых эльфов с милыми лисьими лицами возглавляли мужчина и женщина, оба верхом — они ехали через луг, явно направляясь к густому лесу, где между деревьями виднелся узкий, словно щель, проход. Сидевшая на вороной лошади женщина была одета в средневековый костюм, тонкую талию незнакомки стягивал широкий золотой пояс, исписанный теми же кельтскими рунами, что украшали потолочные балки и прикрывавшие стены дубовые панели. Длинные белые волосы женщины были перевиты цветами и листьями. Но сильнее всего меня поразило то, что в ее чертах угадывалось поразительное сходство с Фионой Элдрич. Я даже оглянулась на Фиону, болтавшую о чем-то в уголке со специалистами по России.

— А, так вы тоже заметили сходство! — воскликнул незаметно подошедший ко мне Каспер. Мне показалось, что он немного нервничает. — Фиона — внучка той женщины, с которой художник писал королеву фей.

— Ясно, — кивнула я. Что-то подсказывало мне, что Каспер многое недоговаривает. — Значит, это королева фей. А кто тогда мужчина рядом с ней?

Излишне было говорить, кого я имею в виду. Королева фей и ее спутник были непохожи как день и ночь. Всадник хоть и отличался своеобразной мрачной привлекательностью, однако казался лишь тенью на фоне ее сияющей красоты. Он сидел верхом на белой лошади, а его мертвенно-бледное лицо, будто призрачный лик луны, оставалось в тени. Оно тоже показалось мне странно знакомым.