Волшебная ночь forever - Марина Туровская

Появление мужчины было неожиданным. Метров за пять до крыльца мужчина сменил направление и пошел к курятнику.

Зайдя в него, он тут же вышел, держа в обеих руках по куриному яйцу, рассматривая их непривычно пеструю расцветку и большой размер.

– Пора вмешаться. – Ягиня, кряхтя, встала. – Счас я ему объясню, откуда яйца берутся.

Не суетясь, она подошла к мужчине и ловко выбила яйца из его рук.

У земли яйца подхватили тонкие лапки непонятно откуда появившейся Мыши. Подхватив вкусную добычу, она, прижимая яйца к груди, быстренько убежала за дом, виляя толстым задом.

Мужчина, совершенно не обидевшись, поднял руку и широким, торжественным жестом перекрестил всех на поляне.

Оглянувшись на Лешего, Ягиня ткнула в мужчину пальцем.

– Во дурак. Я ему два раза объясняла, что мы тоже создания божьи… Только очень старые и не совсем удачные. А он: «Анафема, анафема». Надоел.

Встав в позу оратора, мужчина прокашлялся и заговорил тоном политика на трибуне первомайской демонстрации, когда отчитываются о проделанной работе, а «благодарной публикой» служит толпа пенсионерок.

– Я министра торговли лично знаю, вместе водку пили… Я с префектом Северо-Западного округа два раза в сауне парился, у меня любовниц три штуки, я…

Положив руку на свою высокую грудь, Ягиня пожаловалась Елене.

– Еду подворовывает. Ночью под окнами воет, Мышка наша очень пугается, а Домовой храпеть начинает. Никакого покоя.

Не угомонившись, мужчина продолжил перечислять собственные достижения.

– …У меня по бытовой технике фирма самая крутая. Тридцать филиалов под собою держит.

Елена смотрела на мужчину, стараясь что-то вспомнить.

Толстое грязное лицо бизнесмена лоснится от жира. Таких она видела не меньше десятка в день. Большой нос, наглые глазки, искривленный, как у Жириновского, рот… Точно, знакомый. Но кто именно?

– Ну и рожа.

Встав, Елена подошла ближе. Неприятный мужик, но надо как-то объединяться против местного населения, находить выход из леса.

Но мужчина объединяться не спешил, он развернулся и направился на огород. Видимо, он хорошо знал расположение грядок.

Скинув рюкзак, не стесняясь наблюдающих за ним женщин и Домового, он выдергивал одну за другой морковь. Особо не вытирая, съедал каждую третью. Перейдя на соседнюю грядку, выдернул пять луковиц. Редиску рвал пучками и засовывал в рюкзак вместе с ботвой.

– Ягиня, почему вы его не остановите? – не понимала Елена. – И вообще, откуда нарисовался в лесу этот странный экземпляр?

– Он, моя драгоценная, своим характером так достал компаньонов, так надоел им своей крутизной на ровном месте, что они посоветовались и три дня назад после крупной попойки решили его проучить. Вывезли за город, надели летный спасательный рюкзак, подцепили на вертолете и опустили в лесочке, тут недалеко.

Ягиня рассказывала подсмеиваясь, Елена не понимала ситуации.

– Зачем они его в лесу пустили?

– Достал, понимаешь, достал всех своими советами. «Я да я, головка от»… неважно чего. Короче, положили его друганы в рюкзак самое его любимое: сигареты, коньяк, какую-то соленую мерзость для еды. Но ни воды, ни хлеба, ни спичек. Сказали: выберешься – значит, действительно крутой.

Подоспевший Домовой закурил, закачал осуждающе головой.

– Некоторые в лесу по алкоголю сильно вдаряют, потом зверей ловят, смешат их. А еще мнут траву и ломают живые деревья. Гады, понятное дело.

Перестав рвать овощи, мужчина достал из рюкзака замызганную бутылку коньяка. Хлебнул и покосился на стоявших рядом. Елена сделала шаг ему навстречу.

– Послушайте, а мы не могли быть знакомы?

Во взгляде мужчины появился ужас.

– Ты на себя давно в зеркало смотрела? Чтобы я с нечистой силой знался? – Кинув в рюкзак бутылку, Рожа неожиданно быстро перепрыгнул невысокую оградку огорода и побежал к лесу, крича на ходу: – А еще спортивный костюм надела! Ведьма-а-а!

– Противный какой. – Сморщившись, Елена наблюдала бег бизнесмена по пересеченной местности. – Что же вы его из леса не выведете? Он-то вам на кой черт сдался?

Домовой сплюнул в сторону, Ягиня ухмыльнулась.

– Зареклась я в людские дела лезть. Если умом тронется или зверь его задерет, так то он сам напросился, а если выйдет в людской мир, так еще лучше, не будет нам тут природу засорять.

Тем временем Леший зашел в лес. Через несколько метров от опушки он нашел огромное сухое дерево, обросшее серым мхом, и легко выдернул его из земли вместе с корнями.

Неся на плечах ствол, он нечаянно задел молодое деревце, и оно надломилось. Леший распрямил поврежденный ствол и несколько раз провел ладонью вдоль коры. Кора срасталась на глазах.

На дворе, рядом с поленницами, Леший пристроил сухое дерево на «козла», распилил и ловкими движениями за пару минут разрубил на ровные полешки. Складывать дрова в поленницу ему помогал Домовой.

Елена и Ягиня залюбовались работой Лешего.

– Умеет, стервец, с деревом обращаться. Он же мне эту избу срубил.

– А почему у вас избушка не на курьих ножках? – задала вопрос Елена с серьезным видом.

– Да ты чего? – Ягиня развязала тесемку у ворота. – На курьих ножках строят только на болотах, чтобы фундамент не подгнил. А у меня тут благодать божья, мне куриные лапки ни к чему.

– А где живет Леший? – Лена спросила, пряча глаза, стараясь не выдать интереса.

– Тама. – Ягиня махнула в чащу. – У него терем побольше моего будет. Так у него и живности целый двор. И лоси, и зайцы. Уток много и даже медведь. А еще у него есть Кикимора. Ревнивая, зараза, и вредная. Если узнает о тебе, может дом мне подпалить, злыдня.

На слове «Кикимора» с Лены ушло наваждение. Стоит, смотрит на мужика голодным взглядом, а время-то идет. И что с нею будет дальше, совершенно непонятно.

– Извините, Ягиня… Как вас по отчеству?

– По какому такому отчеству? У меня отца сроду не было. Я – Богиня, из болотной глины сделанная, медведица меня молоком вспоила, олениха часть крови дала. – Ягиня потерла поясницу. – А красотой и сообразительностью я пошла во всех русских баб.

– Это я уже поняла. А объясните мне подробнее насчет воспроизводства. Что вы, собственно, собираетесь со мной делать? – Елена потрясла рукой, надеясь, что часы заработают. Все-таки швейцарские, не должны ломаться. Блин, ну почему же они не ходят?