Наследница в его постели - Тамара Леджен

Несмотря на постоянные заботы владельцев, замок Девайз в Суссексе сохранял вид древних нормандских руин. При ближайшем рассмотрении наблюдатель с удивлением обнаруживал, что увитые плющом стены тщательно отремонтированы, крыша находится в отличном состоянии, а лестницы достаточно прочны, чтобы выдержать стадо слонов. И все же трудно было отделаться от ощущения, что замок вот-вот рухнет от внезапного порыва ветра, превратившись в груду камней. Впрочем, так он выглядел и со времен Вильгельма Завоевателя, когда первые Девайзы жарили быков в огромном камине большого зала.

Сидя перед этим самым камином, последний барон Девайз играл в шахматы со своим врачом, когда послышался скрип цепей подъемного моста. Все еще бодрый и подвижный в свои шестьдесят лет, барон проворно вскочил, потер руки и гаркнул:

– Ну, Стэндиш! Началось!

Доктор Стэндиш, страдавший в свои преклонные годы ревматизмом, был не так резв на ноги.

– Пойду, лягу, – сообщил лорд Девайз своему дворецкому. – Не забудь, последние три дня я лежал в постели при смерти. Дай мне десять минут, чтобы облачиться в ночную рубашку, а затем пусть мадам поднимется ко мне. И пришли кого-нибудь, чтобы помог Стэндишу подняться по лестнице. Он должен щупать мой пульс и качать головой, когда мадам войдет.

С этими словами барон понесся к ближайшей лестнице с проворством юноши. Ему не потребовалось и десяти минут, чтобы добежать до своей спальни, раздеться, натянуть ночную рубашку и запрыгнуть в свою большую одинокую постель.

– Плесни мне воды в лицо, чтобы казалось, будто меня лихорадит, – велел он своему камердинеру, когда в комнату внесли доктора Стэндиша, все еще сидевшего в своем кресле.

Барон и доктор могли бы продолжить свою шахматную партию – так долго мадам заставила их ждать. К тому времени, когда появилась баронесса, доктор Стэндиш успел заснуть и не смог изобразить сцену с измерением пульса своего пациента. Барон жалобно постанывал, когда его безупречная жена приблизилась к кровати. К несчастью, его милость выглядел на редкость цветущим, на фоне белых подушек, а ее милость уже вытянула из дворецкого всю правду.

– Джордж, старый мошенник, – приветствовала его она. – Я знаю, что ты не спишь.

Разбуженный звуком ее голоса, доктор Стэндиш встрепенулся и, доковыляв до кровати, принялся измерять пульс барона.

Барон оторвал от подушки свою львиную голову и уронил ее снова, словно она была слишком тяжела для него.

– Мадам? – произнес он слабым голосом.

– Перестань валять дурака! – резко бросила его жена. – Ты вовсе не умираешь. Ты даже не болен. Как ты посмел вытащить меня из Лондона в разгар сезона? Как можно быть таким эгоистом? Я была близка к тому, чтобы получить приглашение в Беркшир-Хаус! А теперь мне придется начинать все сначала.

Лорд Девайз издал страдальческий стон.

– Я дам тебе повод для страданий, старый эгоист. Я хочу, чтобы ты умер, – сказала баронесса, скрипнув зубами. – Как твоя вдова, я могла бы занять достойное место в обществе. А пока приличные люди не приглашают меня из опасения, что ты тоже явишься.

– Алекса! – Пораженный ее злобой, барон перестал притворяться. – Не может быть, чтобы ты так думала.

Вместо ответа баронесса одарила мужа свирепым взглядом.

– Меня зовут Александра, – холодно сообщила она. – А для тебя «мадам».

Барон сел, отпихнув руки доктора Стэндиша, взбил подушку и подложил ее себе под спину.

– Интересно, зачем ты вообще приехала, – проворчал он.

– Я была обязана приехать, и ты это отлично знаешь! – огрызнулась она. – Как бы это выглядело, если бы я не приехала? Люди сказали бы, что я черствая и бесчувственная.

Доктор Стэндиш, повинуясь грозному взгляду ее голубых глаз, поспешил, насколько это позволил его ревматизм, убраться из комнаты.

– Итак, Джордж, – осведомилась она. – Чего ты хочешь на этот раз?

Барон бросил на нее хитрый взгляд.

– Пердита с тобой? – поинтересовался он.

– Да. Опять беременна, – фыркнула баронесса. Барон издал нечленораздельный звук.

– А мой сын?

– Разумеется, Александр тоже здесь, – сказала она. – Привести их сюда? Они так рады, что ты оправился от очередного свидания со смертью, что, вне всякого сомнения, захотят разделить свой восторг с тобой, прежде чем уедут.

Барон почесал ухо и неловко поерзал на постели, прежде чем высказал то, что было у него на уме:

– А Джулиан?

Баронесса презрительно фыркнула.

– Он не счел нужным приехать. Видишь ли, он очень занят. Настолько, что едва нашел, пять минут для собственной матери.

В глазах барона появилось обиженное выражение.

– Он не приехал? А ты сказала ему, что я умираю? – жалобно спросил он.

– Конечно. Но ему, похоже, все равно. Мне очень жаль, Джордж, – произнесла она бесстрастным голосом. – Я знаю, что ты питал на его счет надежды, но он эгоист, непочтительный и бессердечный. Он поступил в армию, вопреки твоим желаниям, и даже не сумел отличиться во время войны.

– Он упоминался в официальных донесениях, – слабо возразил барон.

Ее глаза сверкнули.

– Но разве он удостоился титула, Джордж? Нет! После войны он даже не счел нужным извиниться перед тобой. Он не пожелал принять сан, как ты того хотел...

– Я хотел, чтобы он жил здесь, в Девайзе, – произнес барон с болью. – Почему он не вернулся домой, ко мне? Мисс Грант была бы ему хорошей женой. Как местный викарий, он имел бы три тысячи фунтов в год. Все, что от него требовалось, – это приехать домой и попросить у меня прощения. Он получил бы его без всяких разговоров. Да что там! Я бы заколол упитанного тельца в честь его возвращения.