Снежная крепость - Делла Сванхольм

Паоло остался стоять словно громом пораженный. Внутри у него все похолодело от горького разочарования.

Добравшись наконец до своей квартиры, Рафаэлла бросила сумку с фотоаппаратом на диван и прошла в ванную. Она включила горячий душ и долго мылась, точно пытаясь смыть с себя страшное напряжение. Но когда она вышла из душа, то никакого облегчения не почувствовала. Тысячи мыслей по-прежнему проносились в ее мозгу, как пузырьки в кипящей воде. Она чувствовала, что находится в состоянии какого-то болезненного возбуждения, схожего с лихорадкой.

И все это из-за него! Из-за Паоло. Рафаэлла тяжело опустилась на диван, полы махрового халата разметались. Машинальным движением она поправила длинные пряди влажных волос, спадавшие на лоб, рука ее чуть подрагивала от волнения. Такого с ней давно не было. Наверное, со смерти отца…

Пальцы ее сжались. Почему она так взволнована? Что за странное чувство захлестнуло ее, заставляя лихорадочно биться сердце? Почему из-за этого чувства перехватывает дыхание? Неужели Паоло так много значит для нее? Но почему?! Разве она влюбилась в него?

Нет, конечно, пронеслось у нее в голове. Но если это не любовь, то что же?

Вопрос, не высказанный вслух, повис в наэлектризованной тишине. Рафаэлла закрыла глаза. Нервы не выдерживали такого напряжения, она никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным.

Когда она неслась с горы, рассекая телом воздух, даже падая и больно ударяясь, то и тогда не было так страшно. А теперь ей надо было побороть саму себя, и она не могла. Потому что внутри нее росло какое-то новое, неизведанное чувство и оно властно подчиняло себе все остальные. Если это не любовь…

Нет, я не могла полюбить его… просто не могла! Это невозможно. Что я себе напридумывала?

Она с трудом поднялась, подошла к сумке. Надо было заняться фотографиями. Ведь лекция уже на носу, а она пока даже не разбирала то, что успела сделать в церкви Святого Эусторджо.

Взяв аппарат, Рафаэлла подошла к компьютеру, и через несколько секунд экран заполнили пронзительно прекрасные, изображения – фрески Витторио Фоппа.

Она пристально смотрела на них. Все они были замечательные, несравненные. Но все равно надо было выбирать. Оставить только самое лучшее. А остальное отправить в корзину.

Рафаэлла принялась за дело. В конце концов, ей уже двадцать два года, она почти профессиональный искусствовед, вот уже четыре года учится на соответствующем факультете Миланского университета. Это как раз и есть ее работа.

Почувствовав, что в горле пересохло, Рафаэлла заварила кофе и с чашкой вернулась к компьютеру. Придирчиво вглядываясь в экран, снова просмотрела все фотографии и начала отбирать. Десять самых лучших. Потом – пять. Потом – три. И напоследок выбираем из трех – одну. Эта и есть самая лучшая.

Чашка давно опустела, а она все продолжала работать. Наконец дело было сделано. Рафаэлла внимательно просмотрела оставшиеся фотографии и удовлетворенно вздохнула. Завтрашняя лекция была обречена на успех. Она постаралась на совесть.

Телефон на маленьком столике красного дерева с инкрустацией мелодично зазвонил. Может быть, это профессор Бальделли? Интересуется, выполнила ли я его поручение? – подумала Рафаэлла и с улыбкой взяла трубку.

– Рафаэлла, я считаю, что вы совершили ужасную ошибку. Теперь мы больше не в силах помочь вам, – услышала она голос комиссара Мадзини. – Вы сами выбрали свою судьбу.

С трудом обретенное спокойствие мгновенно улетучилось, и Рафаэлла почувствовала, как нервная дрожь пронзила все ее тело.

– Да, я выбрала. Прощайте! – яростно выкрикнула она и бросила трубку.

Профессор Доменико Бальделли обвел взглядом аудиторию.

– Вам понравилась лекция?

– Да, да! – послышались довольные возгласы со всех сторон.

– Тогда я попрошу поблагодарить еще одного человека, без которого эта лекция вряд ли оказалась бы такой успешной. – Профессор с трудом сдержал улыбку. – Рафаэлла, пожалуйста, встаньте, пусть все вам похлопают!

Девушка смущенно поднялась, и ее наградили по-итальянски бурными аплодисментами.

– Спасибо, – тихо вымолвила она. – Я, право, не заслужила столь высокой похвалы. Это все профессор…

– Профессор Бальделли только подал идею. А осуществили ее вы! – довольно улыбаясь, произнес преподаватель и тоже присоединился к аплодирующим.

Служитель помог убрать проектор, свернул большой белый экран. Рафаэлла и профессор вышли в коридор.

Доменико Бальделли пожал ей руку.

– Еще раз огромное спасибо, Рафаэлла. Вы действительно проделали хорошую работу. Качество снимков говорит само за себя. Представляю, сколько вам пришлось корпеть над ними. – Он вдруг хлопнул себя по лбу. – Кстати, сколько университет вам за них должен? Ведь это было наверняка не бесплатно.

– Представьте себе, совершенно бесплатно, – рассмеялась она.

– Вы шутите…

– Нисколько! Дело в том, что, когда я начала снимать, ко мне подошел монах и стал требовать разрешение, но…

– Все правильно!

– …узнав, что я собираю материал для университетской лекции, махнул рукой и сказал, что я могу это делать бесплатно.

– Фантастика, – покачал головой профессор. – Ведь сейчас во всех церквях автоматически берут деньги за любое фотографирование. Даже если вы хотите просто посмотреть фрески в полутемном храме, вам надо бросить монетку, чтобы включился свет. – Он улыбнулся. – Видимо, вы их обаяли, Рафаэлла.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Может, просто мне попался человек, неравнодушный к искусству.

– Может быть. – Профессор внимательно посмотрел на нее. – Скажите мне, Рафаэлла… – Он неожиданно замялся, подыскивая слова. – Вы здорово помогли мне… А вам самой случайно не нужна помощь?

Она вспыхнула.

– Помощь? Мне? Отчего вы так решили?

Доменико Бальделли опустил глаза.

– Извините за прямоту, Рафаэлла, но вы выглядите какой-то растерянной. Такое впечатление, что вас что-то угнетает. Что с вами что-то случилось. – Он посмотрел ей в лицо. – И такое впечатление, что это случилось в те самые дни, когда я посылал вас за фотографиями. Поэтому я и спрашиваю.

– Все в порядке, профессор, – сказала Рафаэлла и покраснела.

Бальделли пытливо вглядывался в ее лицо.

– Вы уверены?

– Уверена.

Он вздохнул.

– По вашему голосу этого не скажешь. – Его лицо неуловимо изменилось. – Что ж, в конце концов, это ваше дело. Просто хотелось помочь вам.

– Спасибо, профессор, – сдержанно проронила Рафаэлла.

Неожиданно нагнувшись, он поцеловал ей руку.

– Всего хорошего.

Рафаэлла уставилась вслед ему, удивленная этим проявлением галантности. Она не помнила, чтобы профессор Бальделли целовал руку кому-то из студенток. Или из преподавательниц. Что с ним случилось? Или что-то все-таки случилось с ней?