Одинокая звезда - Ирина Касаткина

Комнату Оле нашла комендант общежития.

– Я знаю одну бабульку, – сказала она, – ей хочется скромную девушку и чтоб не студентку. Студентки такие шумные – вечно к ним парни бегают. А вы, Оленька, все больше за книжками сидите. Вы ей подходите. Она недорого возьмет.

«Скромная ли я? – молча засомневалась Оля. – Что она скажет, когда станет заметно? Ну да ладно, там будет видно. Прогонит – другую подыщу».

Бабулька оказалась молодящейся женщиной шестидесяти лет. В квартире имелись удобства и даже телефон. Правда, цена была не такой уж маленькой – больше половины Олиной стипендии.

Ничего, как-нибудь протяну, думала девушка – развлечений мне не надо, а вместо фруктов буду витамины жевать.

Комната ей понравилась. Светлая и есть вся необходимая мебель: письменный стол, стул, шкаф, кровать. Правда, телевизора нет – так без него она обойдется. Зато телефон есть – это важно.

Но Он уже не позвонит по этому телефону.

«Не думай об этом, не смей тосковать! – приказала она себе. – От этого слабеешь. А тебе надо оставаться сильной. Ведь еще столько предстоит вынести. Серго, прости меня, мне нельзя плакать по тебе. Ведь со мною будет плакать наш малыш».

«Умница! – услышала она голос внутри себя. – Правильно делаешь. Теперь я всегда буду с тобой, дорогая. Буду хранить вас обоих. Буду Бога молить за вас».

Оля замерла. Что это было? Не сходит ли она с ума? А может, это его душа говорит с ней? Но что бы это ни было, пусть его голос прозвучит еще раз.

– Серго, это ты? – спросила она, как тогда. И, как тогда, услышала: – Это я, дорогая! Не бойся – я с тобой.

Его слова рождались у нее где-то в мозгу. Но звучали они вполне отчетливо.

Не становится ли она душевнобольной? Ведь так болит ее душа!

«Пусть бы, – подумала она, – если бы я была одна. Но ребенок! Ему нельзя иметь душевнобольную мать. Надо идти к врачу. А может, сначала посоветоваться с Юлькой – она все знает».

– Не вздумай никому говорить об этом, – предостерегла подругу Юлька. – У врачей тоже языки есть. Еще распустят слух, что ты ненормальная, голоса слышишь. До Бориса Матвеевича дойдет. Просто ты так хорошо успела узнать Серго, так он в тебя врезался, что заранее знаешь, что бы он сказал, как бы отреагировал на любые твои слова и мысли. Вы же часами изливали друг другу душу – ты сама рассказывала.

– А может, это его душа со мной говорит? – робко спросила Оля. – Он верил, что после смерти душа человека находит своих любимых. А вдруг это правда?

– Может, и душа, – согласилась Юлька, – ну и что? При чем здесь психиатр? Ты что, хуже соображать стала? Как твоя работа? Продвигается?

– Все нормально. Да я уже ее закончила. Уже автореферат печатаю. Думаю где-то в марте защищаться. Если ничего не случится.

– Вот видишь! Какая же ты душевнобольная? Душевнобольные в математике не соображают. Разговаривай с ним сколько угодно, если тебе так легче. Он парень был с головой, может, и присоветует что-нибудь дельное. И от глупостей предостережет. Ты их и так наделала предостаточно. Лучше скажи: ты у гинеколога была?

– Еще нет.

– Ты что, с ума сошла? Тебе же на учет давно надо было встать. Тебя врач наблюдать должен. Вдруг с ребенком не все в порядке.

– Понимаешь, Юля, я боюсь. Врачи тоже разные бывают. А если инфекцию какую занесут? Помнишь, как с Галкой Голубевой было? Едва спасли. Чувствую я себя хорошо, даже не тошнит.

– Оля, все равно надо обследоваться. Хочешь, я тебя хорошему врачу покажу? Но в своей поликлинике обязательно встань на учет.

– Ну покажи.

Юлькина врачиха только поговорила с Олей да послушала ее животик.

– Все хорошо, – подтвердила она, – сердечко бьется, ритм хороший. Кого ждем: мальчика или девочку?

– Мальчика, – улыбнулась Оля. – Или девочку. Кого Бог даст.

– Через месяц можете узнать – кого. УЗИ покажет. Приходите.

УЗИ! Ультразвуковые волны высокой частоты. Так ли они безвредны, как уверяют врачи? А вдруг какой-нибудь нежный орган ее малыша отзовется резонансом на эти волны? И в нем лопнет сосудик или еще что-нибудь. Нет уж, не надо нам никакого УЗИ. Мы как-нибудь дотерпим. Вот появимся на свет – и сразу узнаем, кто мы.

Как она назовет мальчика, Оля решила давно. Конечно, Серго – Сергеем, Сереженькой. Сергей Сергеевич – правда, красиво звучит? А если девочка? Его дочь должна быть прекрасной. Ведь девочки чаще похожи на отцов. Елена Прекрасная – вот как она ее назовет. Елена, Еля, Елочка, Леночка, Аленушка – по-разному можно будет называть. Елена Сергеевна – очень красивое имя. Серго бы одобрил. Решено!

В конце января Оля получила извещение из Батуми на посылку и денежный перевод.

– Возьми себя в руки! – твердила она, когда, не разбирая дороги, неслась на почту. – Это не Он! Он больше не выйдет из моря. Второго чуда не будет. Это Отар или его друзья.

– А-а, красавица наша! – встретили ее там. – Не писал, не писал, и вдруг сразу – и посылка, и деньги. Видать, сильно любит.

Посылка и деньги оказались от Отара.

– Это не он, – сказала Оля, чувствуя знакомую дрожь в груди. Только бы не разрыдаться. – Он погиб. Это от его друзей.

И в разом наступившей тишине выбежала из зала.

В посылке оказались сушеные фрукты, грецкие орехи, изюм и письмо от Отара.

Денег было так много, что Оля сразу заплатила хозяйке за месяц вперед, расплатилась с машинисткой, печатавшей ей диссертацию, а главное, – купила, наконец, сапоги. Старые совсем развалились. Чтобы не ходить с мокрыми ногами, она надевала на чулки полиэтиленовые кульки, а уж потом натягивала сапоги. Теперь можно было выбросить эти развалины в мусорник – что она с наслаждением и сделала. Оставшиеся деньги Оля положила на сберкнижку. На душе у нее потеплело – о ней помнят, о ней заботятся.

А время бежало, бежало. Зима кончилась, наступил месяц март.

– Оленька, вы замуж вышли? – Шеф удивленно разглядывал ее округлившуюся фигурку. – Что же вы мне не сказали? Я бы вас поздравил. Нехорошо! А кто ваш муж?

– Он погиб. – Оля с трудом удерживалась, чтобы не заплакать. – При исполнении служебного задания. Он работал в милиции. Борис Матвеевич, пожалуйста, не спрашивайте больше ни о чем.

– Конечно, конечно! – с готовностью закивал шеф. – Только скажите, когда это должно случиться? Надо же как-то планировать наши дела.