Уик-энд в Городе грехов - Мира Лин Келли

Он с огромным удовлетворением и каким-то теплым чувством взирал на Дарси, стоящую возле стола. Она покрывала глазурью остывшие коржи, чуть наклонив голову назад и поднося к губам теплую ароматную сладость.

– Предатель. Она твоя мать. И именно ты обманом заманил меня сюда и вынудил жить здесь и работать с ней. Тебе стоило предвидеть, что мы сможем найти компромисс и договориться.

– Хочешь сказать, это она торговалась ради поездки в какой-то бутик для младенцев? Не смеши меня.

Он кричал и возмущался, но, лично увидев Дарси, понял, что его беспокойство по поводу ее переработки беспочвенно.

Она отрезала кусок желтого торта и аккуратно переложила на блюдце.

Черт возьми, у него потекли слюнки, подойдя к столу, он едва удержался, чтобы не поцеловать ее в шею. Она задорно смеялась, беззаботно болтала с ним и, казалось, без всякого смущения ходила босой. Созерцание этой сцены словно замкнуло в нем что-то, в мгновение ока он позабыл, почему они здесь и что их связывает.

Он снова бросил взгляд на ее шею. Изящная, длинная, обнаженная, как нарочно по светлой бархатной коже растеклось крошечной пятнышко глазури.

Она казалась невероятно сладкой, притягательно вкусной.

Какой и была на самом деле. Он вспомнил, как скользил кончиком языка от ее ключицы вверх к мочке уха, как длинные струящиеся пряди ласкали его пальцы, когда он убирал волосы с ее плеч.

– Ты в порядке? – спросила Дарси, настороженно посмотрев на него.

Если не считать того, что за какие-то несколько секунд все тело сковало неодолимым напряжением, то да, все просто превосходно.

– Я просто очень хочу отведать торта.

Удовлетворенная ответом, она улыбнулась и подала ему кусочек:

– Тогда пожалуйста.

– Неужели?

Дарси взглянула на него и с вызывающей улыбкой похлопала себя по животу:

– Ем за двоих. Кроме того, это единственное, что по-настоящему пробудило у меня аппетит за очень и очень долгое время. – Она с жадностью посмотрела на свой кусок: – А ну, полезай ко мне в живот!

Джефф не мог поверить, она процитировала фразу из фильма про Остина Пауэрса[2]. Он громко рассмеялся, когда она с готовностью схватила блюдце и направилась к столу, эта маленькая будущая мамочка, с удовольствием уселась, даже не посмотрев в его сторону.

Ее губы сомкнулись вокруг вилки с кусочком лакомства, из груди вырвался беззастенчивый стон, его тело мгновенно отреагировало, и так бурно, что наилучшим выходом оказалось направиться к холодильнику.

– А твой живот не откажется от стаканчика молока?

Когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, она все еще облизывала вилку с остатками крема и глазури, с упоением смаковала каждую крошку бисквита и каждую каплю глазури и рассеянно кивнула в ответ.

Джефф проглотил ком и, стараясь мысленно встряхнуться, наполнил два стакана.

Они пили молоко, а молоко и эрекция несовместимы. Он не должен думать о Дарси в таком ключе. Им не суждено снова быть вместе. И даже если рассудок станет время от времени возвращать его фантазиями в то время, ему хватит силы воли держать под контролем тело, дабы подобное не повторилось.

И хотя неумолимо возраставшее напряжение в брюках говорило о том, что это самообман, мысленно он все же постарался взять себя в руки и велел себе успокоиться.

Сейчас, когда у них должен появиться ребенок, слишком многое оказалось бы под угрозой. Значит, их отношения должны оставаться исключительно платоническими.

Нельзя, чтобы все закончилось так же, как с Марго. После многих лет дружбы они с трудом могли находиться в одной комнате, не говоря уж о том, чтобы спокойно разговаривать.

Подытожив свои рассуждения, Джефф опустился на стул напротив Дарси:

– Так как тебе живется с матушкой? Все хорошо?

Наблюдая за тем, как Дарси все еще возится с этой проклятой вилкой, он заерзал на месте и напряженно добавил: