Ее неотразимый защитник - Мишель Дуглас

– Ты знаешь, что твой вопрос многое говорит о тебе самой, Таш?

Она постаралась выглядеть серьезно.

– Такое ощущение, что ты хочешь довериться мне, но боишься, что я снова воспользуюсь тобой.

Его слова, полные обещаний, чувственные, словно окружали ее коконом. Таш хотела ему довериться. Может, и глупо, но… Митч придвинулся ближе, и она почувствовала, как согрета солнцем его кожа. Он снял темные очки, и от взгляда ярко-синих глаз жар желания разошелся у Таш в крови. Он потянулся, чтобы снять с нее очки…

Она очнулась. Эти красивые глаза умели лгать. Покачав головой, она отстранилась. Ей не раз приходилось отвергать мужчин, но никогда еще это не давалось с таким трудом.

Митч вздохнул, но отодвинулся на приличное расстояние. Таш едва сдержала вздох сожаления.

Я не знаю, как ответить на твой вопрос, Таш. По крайней мере так, чтобы убедить тебя в том, что я не пытаюсь через тебя подобраться к Рику.

Таш слышала, как сильно бьется ее сердце. Митч продолжил:

– После того как я тебя расспросил о нем в первый день, я о нем ни разу не упомянул. Может, это тебя убедит больше, чем мои обещания.

Таш облизнула пересохшие губы.

– Тебе нужно кое-что знать о Рике, – сказала она. – Восемь лет назад он не продавал наркотики. Он взял вину на себя за другого человека. Но сразу говорю, я не могу тебе сказать за кого.

Митч резко вскинул голову, сразу напрягшись и хищно прищурившись:

– Этот человек тебе угрожает, шантажирует?

– Нет, но я дала обещание.

– Ты считаешь, это имеет отношение к текущему расследованию?

Таш покачала головой:

– Я просто подумала, что ты должен это знать, вот и все.

– Почему? Особенно учитывая, что ты не рассказываешь ничего, что позволило бы исправить ошибку и оправдать имя Рика?

– Почему? – Таш развела руками. – Потому что ты все время ошибаешься в Рике, и я хочу, чтобы ты понял, с кем наконец имеешь дело.

– О боже, – простонала Таш от наслаждения. – Это лучшие рыба с картошкой в моей жизни!

Ей почти удалось вызвать похвалой улыбку у Митча, но она надеялась на большее.

После их разговора о Рике он притих. Как-то слишком притих. Конечно, он мог просто обдумывать все, что узнал, пытаться понять, правду ли говорит Таш. И если да, то кто виновен на самом деле.

Митч был хорошим полицейским. Но Таш и Рик защитили Шерил как следует. Вряд ли Митч дойдет до нее в своих подозрениях. И Таш это устраивало. У них с Риком жизнь была нелегкой, но с жизнью Шерил она не сравнится.

– Митч?

Он едва поднял взгляд. Таш помахала рукой перед его лицом.

– Ты можешь перестать работать и просто наслаждаться этим днем и этим местом?

– Но…

– Никаких но. Не буди лихо, пока оно тихо. Поверь мне, это к лучшему.

Шерил многого добилась. Она всегда была умной и много работала. Нельзя пустить ее жизнь под откос из-за одной подростковой ошибки.

– Кто ты такая, чтобы принимать такие решения?

Митч смотрел на нее с укоризной. Таш сглотнула.

– Значит… ты мне поверил.

– Не знаю. – Он сделал неопределенный жест рукой.

Они сидели за столиком на улице, и их разговор никак не вязался с царившей вокруг красотой.

– Мне не стоило этого говорить.

– Тебе стоило это сказать восемь лет назад. – Его голос прозвучал низко и жестко. Таш взвилась как укушенная.

– Почему тебя это волнует, а? Ты же закрыл дело! Ты получил рекомендации и повышение, и тебя посчитали новичком, который далеко пойдет в полиции. Ты получил все, что хотел.

Митч вскочил, с грохотом роняя стул.

– Я верю в закон и справедливость! Я хочу, чтобы в тюрьму отправлялись виновные, а не те, кто взял вину на себя! Мне не нужны быстрые решения. Мне нужна правда. Какое право ты, или Рик, или кто-то еще из вашей компании имели на то, чтобы мешать правосудию?

Его ярость разожгла ответное чувство в Таш, и она тоже вскочила.

– Какое право? – со злостью спросила она. – Там, где я росла, правда и правосудие были сказкой. Где была эта идеальная страна, когда отец меня колотил? Когда мать Рика продавала себя на улице?

– Ты никогда не рассказывала мне об этом! Ты никому не говорила…

Однако на то были все признаки, если бы только он или кто-то еще из наделенных властью попытались их увидеть.

– Что до матери Рика… – он потер затылок, – поэтому соцслужба и отправила его жить к бабушке.

– Ради бога, Митч! Его бабка тоже святой не была! – Вся ярость вдруг просто покинула Таш. – Мы не верили в систему, которая только осложняла нам жизнь.

Митч тоже перестал злиться.

– Ты мне правда тогда доверяла, Таш?

– Тебе – да. Просто не верила в твои идеалы.

– А что, если это одно и то же?

Таш тяжело опустилась на стул.

– Этого я всегда и боялась.

Митч поднял свой стул и тоже сел.

Я не жду, что ты поймешь нас или наши тогдашние мотивы. Если ты не рос так, как росли мы… – Она не закончила фразу. Она была рада, что у Митча не было такого детства. Ей бы хотелось верить в правду и справедливость так же, как он верил в них.

– Ты думаешь, моя жизнь была идеальна? – Он рассмеялся.

Таш не поняла почему и вздернула подбородок.

– Понятия не имею. Да и откуда мне знать? Ты никогда не рассказывал о своем детстве. Так что полегче на поворотах.

Поразительно, но он почти улыбнулся, и она почувствовала где-то в глубине души желание улыбнуться в ответ, но сопротивлялась ему, как могла.

– Я переехал в западный пригород Сиднея с бабушкой и дедушкой, когда мне было двенадцать.

Таш затаила дыхание в ожидании продолжения.

– И ты права, я не знал бедности, или плохой системы образования и здравоохранения, или всего остального, из чего состояла жизнь в твоем районе.

Она познакомилась с Митчем уже после того, как он закончил курс базовой полицейской подготовки, и все ее одноклассницы считали его самым сексуальным мужчиной на свете.

– А где ты жил до этого?

– В маленьком городском поселении в Новом Южном Уэльсе. «Кинг» – это фамилия моей матери. Мои бабушка и дедушка сменили мне фамилию, когда я стал жить с ними.

– Почему? – Таш вдруг стало холодно.

– Чтобы защитить меня. Чтобы дать мне шанс на новую жизнь.

– А что было не так со старой?

Лицо Митча окаменело.