Ловушка для супермена - Сара М. Андерсон

– В общем, там огромное количество отборного ничего и несколько индейцев. Наша школа размещалась в автоприцепе, который кто-то забыл в прерии лет двадцать назад.

– Ты сказала, тебе двадцать пять.

– Да.

– Значит, ты поступила в университет в двадцать?

Должно быть, он заметил в ее взгляде гневные искорки, потому что поспешил уточнить:

– Я просто удивлен. Ты такая умная, а с поступлением запоздала…

Она отставила тарелку в сторону. Аппетит пропал, а Джейн как раз расшалилась. Триш поудобнее устроила малышку на коленях.

– Ну, я наверняка могла бы поступить раньше, если бы училась в нормальной школе или была из нормальной семьи. Но увы.

– В смысле?

Она сомневалась, стоит ли рассказывать ему об этой части своей жизни. Но если подумать о том, что в обозримом будущем он собирался сделать взнос в ее благотворительный фонд, пожалуй, стоит. Нейт мог занять активную позицию в работе фонда, привлекать других людей и внимание СМИ.

Или нет.

Многие люди, узнав из рассказов Триш Хантер об истинной жизни в резервации, меняли свое отношение к ней, она уже не была для них обычной женщиной. Они проявляли к ней унизительную жалость или испытывали отвращение, а то и страх…

Она могла соврать. Например, сказать, что застряла в школе из-за математики, потому что не слишком любила синусы и косинусы. Но врать не хотелось. Он был честным с ней, рассказал о гибели родных, о сложной ситуации в его семье. Поразмыслив над этим, она решила лишь немного замаскировать суровые реалии своей жизни. И не откровенная ложь, и не горькая правда.

– Жизнь не всегда справедлива. Мне пришлось пропустить пару лет учебы, потому что нужно было помогать маме по дому.

Она иронически усмехнулась. Это было, мягко говоря, преуменьшение роли Триш в судьбе ее родных. Поднять девять братьев и сестер, похоронить одного из них – это не совсем укладывалось в понятие «помогать». На самом деле на ней был весь дом.

Казалось, он взвешивает ее слова.

– Да, жизнь не всегда справедлива. В противном случае… мы бы тут не сидели.

– Верно.

Она все равно вернется в крохотную квартиру-пещеру. Будет слушать ежедневную ругань миссис Чен и вести обратный отсчет до получения диплома.

– Впрочем, сейчас мне не на что жаловаться. Миллиардер подает мне завтрак на веранде своего собственного дома. – Она сдержанно улыбнулась. По крайней мере, она успела спохватиться и не произнесла «симпатичный» перед словом «миллиардер». Иначе к неумению варить кофе прибавился бы еще один существенный косяк – попытка польстить своему работодателю.

– Миллиардер просто делает хорошую мину при паршивой ситуации, – кивнул он. – Но сегодня дела лучше, чем вчера.

– Согласна.

Вчера она ела сухие хлопья из коробки, и не слишком много, потому что это была последняя коробка, следовало растянуть ее на неделю.

– Итак, мы должны составить и утвердить график. Тебе нужно закончить учебу. Пока ты занимаешься, я сам понянчусь с Дженни. Я ведь смогу? Так, чтобы она не плакала, будто ее режут…

– Справишься. Ты быстро учишься.

Она могла поклясться, что он покраснел. Черт подери, с застенчивым румянцем он смотрелся еще лучше!

– Ну, если ты так говоришь. Когда у тебя занятия?

– По вторникам и четвергам. До университета Сан-Франциско отсюда неблизко, надо будет заложить время и на дорогу. Час или около того, если ехать на автобусе – ну, если они будут ходить по расписанию.

– Ты не поедешь на автобусе.

Она вздрогнула от его резкого тона.

– Прости?

– Это не лучшее использование твоего времени – потерять пару лишних часов на автобус. У меня есть автомобиль, можешь его использовать.

Использовать его автомобиль!

– Я не могу.

Он махнул рукой:

– Ты работаешь на меня, я ценю твое время. Бери, на здоровье.

Делать было нечего, надо признаваться…

– У меня нет прав.

Его брови взлетели вверх, будто она сказала что-то невероятное.

– Что?

– У меня нет денег, чтобы сдать экзамены на права. И тем более нет денег на машину, даже самую плохонькую. А если нет машины, какой смысл получать права?

– Тогда мы вызовем такси, – решил он. – Так или иначе, это будет быстрее.

– Нет.

– Потому что это слишком дорого?

– Да. Я поеду на автобусе.

Даже получая большую зарплату, Триш не могла начать тратить деньги налево и направо. Она намеревалась растянуть свои двадцать тысяч на максимально долгий срок.

– Нет, на такси.

– Я поняла, что с тобой просто не будет.

– Наоборот, все просто. Я плачу, потому что я босс. Или отвезу тебя сам. Поставим автокресло для малыша и поедем.

– Это смешно, – пробормотала она, пытаясь вернуться к завтраку.

– Нет, смешно – спустить пять миллионов долларов на комикс. А тут – рациональное использование времени.

– Ты уже платишь мне слишком много. Плюс жилье, еда, – тихо сказала она. – И телефон…

Она чувствовала, что капитально влезает в долги, и ей было очень и очень неловко из-за этого.

– Да ладно тебе. Я же не собираюсь возить тебя на частном самолете на расстояние в пять миль, – усмехнулся он и одарил ее потрясающей улыбкой. – Вот если на десять миль, тогда пожалуйста.

Она засмеялась, и ему показалось, что тепло ее души разлилось в утренней прохладе и распространилось на него.

Нейт… Он почти поцеловал ее. И она уже почти позволила ему это сделать…

– А что насчет тебя? Какое у тебя расписание?

– Я буду дома на этой неделе, но мне предстоит торжественный благотворительный прием, нужно быть в следующую субботу. Следующие две субботы тоже заняты, если расписание не изменится.

– Это нормально.

Ей не следовало находиться рядом с Нейтом Лонгмайром постоянно. Это становилось опасно. Прошло всего двадцать четыре часа, а она уже привязалась к нему всем сердцем. Она пять лет прожила в жуткой дыре с видом на ноги прохожих, а тут – дом… с роскошной мебелью и картинами, вкусной едой и потрясающим видом на мост, просто мечта! Дом, где жил Нейт, где он спал, прижав к груди беззащитного ребенка, где готовил ей завтрак и настаивал на том, чтобы заботиться о ней… Ей будет трудно уйти отсюда, чтобы вернуться к жизни в дешевых и дерьмовых квартирках. К постоянному одиночеству, когда никому нет дела, куда и зачем ты идешь, когда вернешься и вернешься ли вообще.

Триш, похоже, попала в большую беду.