Сны в Барселоне - Наталья Журкина

– О! Так просто! Зачем вам так много слов для обозначения одного процесса?

– Потому что у нас богатый и красивый язык! – с гордостью заявила русская женщина, в глубине души сама не понимая, почему слова «схавать и сожрать» красивы.

Но не говорить же о своих сомнениях чужаку?

Пусть завидует!

Ведь должно же у нас быть хоть что-то лучше, чем у этих испанцев!

Фернандо надолго задумался, переваривая полученную информацию, и промолчал, то ли от зависти, то ли по какой-то другой причине. А скорее всего, он мечтал очутиться в том самом замечательном месте, где можно на практике осуществить процесс, о котором Елена так красочно высказалась.

И вот они снова в ресторане. Фернандо оживился, оказавшись в своей стихии, и принялся рекламировать Елене испанские кушанья. Правда, чем больше он их расписывал, тем больше ей хотелось съесть тарелочку простых русских щей или жареной картошечки с солеными огурчиками. Вместо них пришлось довольствоваться жареной рыбой и каким-то звучным испанским блюдом, на поверку оказавшимся обычной кровяной колбасой, поданной на раскаленной сковородке.

Самым вкусным из всего заказанного щедрым испанцем был теплый хлеб, политый соком свежих помидоров, и национальный каталонский десерт – заварной крем с хрустящей корочкой из жженого сахара.

«Все гениальное просто! – думала женщина, поглощая четвертый кусок хрустящего хлеба и поглядывая на восхитительно соблазнительный десерт, – почему я сама до этого не додумалась?»

Фернандо же отдал должное забракованной Еленой кровяной колбаске, омлету с картофелем, большому куску жареной свинины, и заполировал все съеденное двумя огромными кружками пива.

– Слушай, а как же ты поведешь машину? – забеспокоилась его спутница, – ты пьешь алкоголь! Даже если ваша полиция не против, то я не хочу рисковать своей жизнью.

– Но мы еще не скоро поедем! Здесь много музеев, – успокоил ее Фернандо, – давай погуляем по городу!

– Отлично! Мне здесь нравится. Только давай мы больше не пойдем к Дали.

– А! Тебе тоже там не понравилось! А мне стыдно было, что я не понимаю такое искусство, – в голосе Фернандо послышалось явное облегчение.

Елена рассмеялась, тоже расслабляясь.

– Да уж! Мне показалось, что я начинаю сходить с ума. А у тебя был такой понимающий и заинтригованный вид! Я думала, ты в восторге от всего, что видишь. Не хотелось, чтобы ты считал меня дурой, ничего не понимающей в искусстве, – призналась Елена, облегчив свою совесть.

– Знаешь, мне кажется, что многие люди ничего не понимают в таком искусстве или оно им не нравится, но они стесняются об этом говорить вслух, – добавил Фернандо, оценив ее искренность.

– Они боятся прослыть недостаточно тонкими и образованными людьми, – Елена продолжила его мысль и с радостью поняла, что он доволен ее словами.

Мужчина кивал и улыбался, разделяя ее мнение относительно таких неискренних людей, а Елена чувствовала, что в ней пробуждается какое-то теплое чувство к этому все еще чужому человеку.

– Каждый сам должен выбирать, какое искусство ближе его внутреннему миру, – продолжала рассуждать Елена, окрыленная приятными ощущениями. – Не может быть, чтобы всем нравилось одно и то же. Я, например, предпочитаю классику.

– А кого из испанских художников ты любишь? – заинтересовался Фернандо, глядя на собеседницу с явной симпатией.

– Веласкеса и Гойю, – ответила Елена, – а ты?

– Я тоже. Кстати, их картины можно видеть в Мадриде. Если хочешь, поедем туда!

– О! Это было бы здорово! – обрадовалась Елена заманчивой перспективе.

«Как хорошо! Еще немного и он мне понравится, – ликовала женщина, улыбаясь своим мечтам, – надо постараться найти еще что-нибудь общее между нами, и все будет отлично».

– К сожалению, сегодня мы не успеем, – охладил ее пыл Фернандо, – это слишком далеко отсюда, но в следующий раз обязательно поедем.

«Если он думает о следующем разе, значит, я ему нравлюсь, и значит, он хочет продолжать наши отношения. Это тоже радует!» – огорчаться Елена не собиралась.

Счет за обед оказался значительным, но Фернандо заплатил, не моргнув глазом, снова не позволив даме внести свою лепту.

* * *

После прохлады ресторана жара на улице показалась нестерпимой. Раскаленное солнце палило нещадно, заставляя туристов короткими перебежками перемещаться от одной сувенирной лавочки к другой, чтобы на пару минут окунуться в спасительную прохладу помещения. Из приветливо распахнутых дверей симпатичных кафешек слышался разноязычный гомон и жизнерадостный смех.

Елена и Фернандо заглянули в музей игрушек. Крохотная экспозиция производила весьма приятное впечатление: самодельные куклы, старые и потрепанные, сшитые мамами для своих дочек, первые фабричные игрушки, старые паровозики и машинки, целые железные дороги, славные плюшевые мишки и собачки, – все это умиляло и заставляло вспоминать собственное детство.

– Ой! У меня был точно такой автомобиль! – вскрикнул Фернандо, указывая на старую битую машинку в одной из стеклянных витрин. – А такой набор юного химика мне подарили на день рождения. Правда, отец скоро выбросил его, потому что боялся моих экспериментов.

– Смотри, Фернандо! У меня была почти такая же кукла! – воскликнула Елена, с восторгом разглядывая кудрявую красавицу в нарядном платьице. – Не думала, что в России и Испании могли быть одинаковые игрушки.

Переходя от одного стенда к другому, пара радостно делилась воспоминаниями о своих детских годах и беззаботных забавах. Нежданное возвращение в счастливое прошлое незаметно и быстро сблизило их.

В последнем зале их ждал сюрприз. Стеклянный, прозрачный, с лежащими под ним кубиками, мячиками и прочими детскими радостями пол поражал всех посетителей, а детей приводил в неописуемый восторг. Уходить из музея совершенно не хотелось, но нельзя оставаться в детстве бесконечно. Счастливые и веселые Фернандо с Еленой еще долго делились впечатлениями и радовались, как дети.

Через несколько часов бесцельного блуждания по Фегейрасу с заходом во все встречные маленькие музеи и сувенирные лавки, утомленная пара, наконец, уселась в очаровательном кафе на открытом воздухе, вознаградив свой туристический подвиг вкуснейшим мороженным и лимонным соком со льдом.

В шесть часов вечера они решили возвращаться в Барселону, чтобы поужинать уже дома. По дороге предстояло заехать в супермаркет за продуктами, а потом что-нибудь из них приготовить.

И вновь за окном автомобиля замелькали уютные семейные садики, дома с украшенными цветами балконами, аккуратные заборы, подстриженные лужайки, деревья и кустарники, совершенно чуждые природы средней полосы России.

Все, что видела Елена, не просто нравилось ей, но будоражило воображение, порождая мечты о таком же чудесном доме и саде, в котором она будет хозяйкой, где будут играть ее дети и пить чай с пирогами любимые друзья, приехавшие погостить из далекой заснеженной России. Мечтая о своем счастливом будущем, Елена с большей симпатией, чем утром, смотрела на сидящего рядом мужчину.