Её зовут Молли - Шэрон Де Вита

— Может быть. — Ему все еще было трудно отделить свои чувства к ребенку, которого потерял, от чувства к Молли. — Это кажется таким бессердечным, — тихо произнес Дэнни. — Глядя на малышку Молли, я каждый раз вижу своего потерянного ребенка. Вижу, что могло бы быть, и… — Боясь, что сказал лишнее, он замолчал и отвел глаза. — Знаю, это звучит глупо, но…

— Нет, Дэнни, это совсем не звучит глупо. — Кэти секунду поколебалась. — Помнишь, что было, когда только что погибли мои родители?

— Разве я могу это забыть? — Теперь пришла его очередь погладить ее по щеке в знак сочувствия и утешения. Боль еще не ушла, она была там, у нее в глазах и в сердце. — Ты была такая растерянная, такая испуганная.

Даже сейчас память о том времени причиняла ему страдание. Было невыносимо видеть такой страх и такую боль в этих огромных глазах.

— Я помню. — Кэти тщательно выбирала слова. — Ты знаешь, что я люблю твоих маму и папу. Я их любила еще до того, как погибли мои родители. Но временами, Дэнни, я спрашивала себя, почему должны были погибнуть именно мои родители. — Она прикрыла глаза и ощутила что-то похожее на стыд. — Я смотрела на твоих родителей, видела, какие они живые и счастливые, как сильно они любят друг друга и всех вас, и завидовала тебе. Ты это знал?

Дэнни печально покачал головой, думая о том, через что ей пришлось пройти.

— Нет, Кэти, я этого не знал. — Он накрыл ее щеку ладонью, а другой рукой притянул ее ближе к себе.

Она вздохнула, медленно и глубоко. Сердце бурно колотилось от его прикосновения, но то, что она должна сказать, слишком важно — может быть, это хоть немного умерит боль его сердца.

— Я завидовала всей твоей семье. Наверное, мне было бы не так тяжело, не будь я единственным ребенком. С братом или сестрой я не чувствовала бы себя такой одинокой. — То, что она собиралась сказать, было одной из тех немногих вещей, которыми она не делилась с Дэнни. Ей казалось, что она никогда и никому не сможет сказать об этом. Но сейчас, после того, что он ей рассказал, она не могла больше молчать. — Когда был убит твой отец… — чтобы продолжать, ей пришлось проглотить образовавшийся в горле комок, — я чувствовала себя виноватой.

— Что? — Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, и недоуменно нахмурился. — С какой стати ты должна чувствовать себя виноватой? Отец был убит при исполнении служебных обязанностей, Кэт. Ты же знаешь. Ты не имела к этому никакого отношения.

— Я знаю, Дэнни. Но здесь, — Кэти коснулась сердца, — я думала, что твой отец погиб из-за меня, потому что я завидовала; завидовала тому, что у тебя есть родители и семья, а у меня нет. — Голос ее прервался, она всхлипнула. Дэнни схватил ее за руку, подтащил к ближайшему стулу, сел, усадил к себе на колени и стал баюкать, словно ребенка.

— Кэт, Кэт, Кэт, прошу тебя, не выдумывай ничего подобного. — Он тихонько покачивал ее на коленях. — Совершенно естественно, что ты испытывала именно такое чувство после того, что тебе пришлось пережить. Конечно, ты должна была немного завидовать, что мои родители живы, а твои погибли. Но от этого ты вовсе не становишься виновной в смерти моего отца. Риск был частью его работы. Он знал это, как знает каждый, кто поступает в полицию. Никакие твои слова, действия или мысли не могли предотвратить того, что случилось с папой. Абсолютно никакие, поверь мне.

Она кивнула, улыбнувшись через силу, и пошевелилась, чтобы уютнее устроиться у него на коленях.

— Я знаю, но, наверно, именно поэтому понимаю, что ты чувствуешь, когда смотришь на Молли. Когда я смотрела на твоего отца, то неизбежно думала о своем отце и спрашивала себя, почему…

— А когда я смотрю на малышку Молли, то неизбежно думаю о своем ребенке. Я понимаю, Кэт. Это ясно.

Почувствовав облегчение, Кэти шмыгнула носом, потом прислонилась головой к его груди. Было слышно, как гулко стучит его сердце, и это почему-то успокаивало. Ей даже показалось, что вернулась утраченная близость. К сожалению, слишком дорогой ценой.

— Да, Кэт, похоже, мы с тобой еще та парочка.

Он тихонько покачивал ее, нежно поглаживая по спине. Дождь наконец перестал, и в садике наступила тишина, было слышно лишь их дыхание.

Дэнни чувствовал себя очистившимся и успокоившимся, и ему хотелось насладиться этим моментом покоя. Кэти была совсем рядом — такая нежная, женственная.

Он чувствовал мягкую выпуклость ее грудей, округлость ее бедер у себя на коленях…

Дьявольщина! Дэнни не хотел воспринимать Кэти как женщину! Это могло привести к катастрофическим последствиям.

— Одно скажу, — тихо прошептал он, страшась проносящихся у него в голове мыслей, — свой урок я хорошо усвоил.

Она подняла на него глаза.

— Что ты имеешь в виду, Дэнни? — Ей хотелось ласково погладить его по лицу, успокоить, стереть следы прошлого.

— Мое фиаско с Карлой. — Он покачал головой. — Никогда больше не позволю никакой женщине сделать из меня дурака, использовать меня. Одного раза в жизни более чем достаточно.

Кэти оцепенела.

— Дэнни, неужели ты считаешь, что все женщины такие, как Карла?

— Не хочу пробовать на себе, — мрачно сказал он. Она не сводила с него глаз.

— Что ты хочешь этим сказать, Дэнни?

— Я буду встречаться с женщинами, Кэт. Я все еще нормальный мужчина с нормальными… потребностями. Но больше никогда не позволю, чтобы женщина вязала из меня узлы, как это делала Карла. Она преподала мне ценный урок. — Опустив руки, Дэнни подтолкнул Кэти, чтобы она встала; потом встал сам, весьма собой недовольный. — Больше никогда не позволю себе влюбиться. — Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Да, наверно, и не смогу. Вряд ли я когда-нибудь буду в достаточной степени доверять даже себе, не говоря уже о том, чтобы доверять другому человеку.

— Ты доверяешь мне, — шепотом сказала Кэти с замиранием сердца.

Он широко улыбнулся.

— Тебе — да, Кэт, но ты — другое дело. — Не такое уж другое, подумал Дэнни. Совсем не такое другое, что его и пугало. Все больше досадуя на себя, он протянул руку и взлохматил ей волосы, как в детстве, зная, что это ее разозлит, и тогда, может, он сам наконец вспомнит, кто она такая.

Почувствовав на голове его руку, Кэти замерла. Она еще не поняла, что было обиднее — его действие или его слова.

Так значит, она — другая? Дэнни думает, что она не такая, как другие женщины. Кэти почувствовала, что начинает злиться.

И что же в ней, интересно, «не такого»? Почему он упорно не хочет видеть в ней взрослую женщину, женщину из плоти и крови, которая любит его больше всего на свете? Вот единственное, что у нее «не так»; но он слишком туп, чтобы это понять!

— Понятно, — негромко проговорила она. — Значит, я… не такая?

Он пожал плечами.

— Ну да, Кэт. Ты знаешь, что я имею в виду.