Все или ничего - Маргарет Малькольм

— Второе…

— Ну? — Рут начинала терять терпение.

— О, тетя Рут, ты наверняка догадалась! — Розамунда поежилась. — Твой салон такое несчастное место! Я имею в виду вечную возню за кулисами. Бесконечные ссоры, скандалы, распри… Знаешь, сколько времени и сил я тратила, пытаясь разрядить обстановку, примирить враждующие стороны и просто помочь людям? Но я больше не вынесу этого! С меня хватит!

Рут безмолвствовала. Она знала, что девушка не кривила душой — атмосфера на работе действительно была ужасной. При всем своем стремлении к объективности Рут Гастингс и помыслить не могла о том, что сама является главным дестабилизирующим фактором. Однако миротворческая деятельность Розамунды не осталась ею не замеченной — у девушки был особый дар сглаживать конфликты, врачевать душевные раны. Учитывая этот момент, Рут осознавала, насколько необходимо присутствие Розамунды в салоне.

— Теперь ты понимаешь, тетя Рут, что я не могу вернуться с тобой. А сейчас могу угостить тебя чаем, а потом тебе придется уйти, ладно?

Рут медленно поднялась.

— Чай! — Ее резкий голос раздался в тишине как пощечина. — Да я крошки не приму из твоих рук после всего этого! Ты не заставишь меня унижаться перед тобой! С такими замашками ты далеко пойдешь, с тобой хлопот не оберешься. Еще не хватало, чтобы ты начала оскорблять моих клиенток — от тебя всякого можно ожидать. Решай: или ты обещаешь исправиться, и мы возвращаемся в Лондон вместе, или скатертью дорога — я вычеркну тебя из своей жизни! Ясно?!

— Абсолютно, — спокойно ответила Розамунда. Наконец-то тетя Рут что-то поняла.

Но Рут Гастингс, видимо, еще не собиралась покидать поле битвы.

— Розамунда, меня интересует один вопрос. Ты осознаешь, как дорого ты мне обошлась — в моральном и материальном плане?

Розамунда, потеряв дар речи, уставилась на тетку в немом изумлении. Девушка никогда толком не знала, каким образом тетя Рут стала ее опекуншей. Все попытки выяснить это ни к чему не привели. Возможно, сейчас она наконец получит хоть какую-то информацию.

— Твоя мать умерла, когда тебе было всего несколько месяцев, — начала бесстрастным тоном Рут. — Умерла практически нищей. У меня был выбор: отдать тебя в приют или воспитывать самой. И, как последняя идиотка, я взвалила на себя эту ношу… Мне было очень тяжело. В то время я зарабатывала совсем мало. Мне едва хватало на самое необходимое. А тут еще ребенок… Чтобы иметь возможность работать, мне пришлось нанять для тебя няню. Я с трудом сводила концы с концами. Не покладая рук работала на двух ставках…

Слова взрывали воздух, как пулеметные очереди, проникали в мозг, туманили сознание. В горле у девушки пересохло, язык не повиновался ей. Что еще ей предстоит услышать?

Рут, заметив, какое впечатление произвел ее вымышленный рассказ на Розамунду, вдохновенно продолжила сочинять дальше:

— Потом я встретила человека, который хотел жениться на мне. В качестве его жены мне пришлось бы разъезжать с ним по всему свету, не задерживаясь подолгу на одном месте. Я ему отказала. Не из-за себя. Мне бы понравился такой образ жизни. Из-за тебя, Розамунда. Тебе нужен был дом. И я решила: мой долг — сделать все, что возможно, для ребенка… — Тут женщина замолкла, ее лицо изменилось. Казалось, она была охвачена каким-то безумным восторгом и одновременно великой скорбью. — Я отказалась от личной жизни, от попыток обрести счастье.

— Мне жаль… Мне очень жаль, тетя Рут, — прошептала Розамунда. — Я не знала…

— Я не хотела, чтобы ты знала о моих трудностях, — бесцветным голосом ответила Рут. — Это же был мой выбор. Но я надеялась, что твоя детская привязанность ко мне с годами перерастет в нечто более сильное, глубокое и ты мне отплатишь добром за все мои страдания и жертвы. Однако… — Она пожала плечами с видом глубочайшего разочарования. — Я, судя по всему, ошиблась.

Безнадежная тоска затопила сердце Розамунды, она почувствовала себя узницей, за которой захлопнулись двери темницы. Она в отчаянии сжала руки и задала тетке вопрос, который не осмелилась задать прежде.

— А… мой отец? — Непривычное слово далось ей с трудом. — Я незаконнорожденная?

Рут несколько мгновений боролась с искушением, потом отрицательно покачала головой:

— Нет, твои родители были женаты. Но их брак не сложился. После свадьбы и года не прошло, как твой отец бросил молодую жену. Кажется, он уехал за границу — она больше с ним никогда не виделась.

— А он знал, что должен родиться ребенок?

— Я точно знаю, что твоя мать несколько раз писала ему, чтобы сообщить о твоем рождении. Я сама отправляла письма.

— Понятно, — прошептала девушка, безвольно уронив руки. — Он… он жив?

Рут ликовала: Роб не сказал девушке, что он ее отец.

— Насколько мне известно, да. — Рут с безразличным видом подняла на Розамунду глаза. — Но я его не видела с тех пор, как он покинул твою мать.

Рут затаила дыхание. Она еще не знала, удалось ли ей окончательно сломить сопротивление Розамунды. Или последуют другие неприятные вопросы?

Девушку била нервная дрожь, в глазах погас живой огонь. Она была похожа на маленькую птичку, загипнотизированную змеей.

— Ну? — первой нарушила молчание Рут. — Теперь ты знаешь правду. Осталось выяснить одно: ты человек долга или ничтожная лицемерка?

— Я… я, — выдавила из себя Розамунда, облизывая губы.

— Розамунда, где ты?

Голос Джона вернул девушку к жизни. Она стрелой слетела по мосткам на берег и угодила в объятия молодого человека. Прильнув к Джону, Розамунда разразилась рыданиями, судорожно всхлипывая, как маленький ребенок.

— Тихо-тихо, милая, что случилось? — спросил Джон, но, поняв, что девушка не в состоянии говорить, крепче прижал ее к себе. — Розамунда, дорогая, что бы ни случилось — теперь ты в безопасности! Не бойся, я с тобой! Что произошло, скажи мне…

— Моя тетя… — пролепетала она. — Она хочет заставить меня вернуться с ней в Лондон… А я не могу, не могу, Джон!

— Значит, никуда ты не поедешь, моя хорошая! — успокоил ее Джон. — Пойдем и все ей объясним.

Рут стояла на сходнях и бесстрастно взирала на влюбленную парочку.

Послушайте, молодой человек, советую вам не вмешиваться в чужие дела, — холодно обронила она. — Розамунда, знаете ли, иногда не отдает себе отчета в своих действиях.

Розамунда почувствовала, как Джон напрягся.

Мне, мадам, ничего не известно об этом, — парировал он. — И прошу вас, впредь не пытайтесь убедить меня в своей правоте. Это ни к чему не приведет.

Рут вздохнула и покачала головой.

Надо же, милое личико — действенная сила, глядя на него, можно поверить чему угодно. И не важно, что личико это нуждается в воде и мыле, — язвительно заметила она и уставилась на Джона с выражением сокрушительной иронии. — Будьте же благоразумны! Я знаю свою племянницу лучше вас. — Рут прикусила губу, заметив, что Джон сурово свел брови. Зря она пыталась сделать из него посмешище. Он конечно же самолюбив, высокомерен и не позволит унизить себя. — Полагаю, вы не в курсе дела, мистер…