Зачарованное сердце - Барбара Картленд

Микаэла спрыгнула с кровати, раздвинула занавески, впуская дневное солнце, и мгновение постояла у окна, потягиваясь. Под тонким шифоном ночной рубашки четко обозначились мягкие изгибы ее стройного тела. После сна девушка чувствовала себя бодрой и посвежевшей.

Сиеста была частью ее обычного времяпрепровождения, и Микаэла даже не думала отказываться от нее, хотя отец, поддразнивая, говорил ей, что нужно привыкать к английским традициям и к английскому образу жизни.

Одевшись, она внимательно рассмотрела себя в зеркале, отражавшем каждое ее движение, каждую складочку одежды. Она хорошо сознавала и свою красоту, и свои перспективы.

Не раз Микаэла задумывалась, какой была бы реакция ее отца, если бы она оказалась уродливой или с каким-нибудь изъяном. Но она не разочаровала его, да и сама не была разочарована. Она отчетливо представляла, каким должен быть ее отец. Искатель приключений… более того — пират! Человек, который брал от жизни все, что хотел.

Микаэла расчесала волосы, подкрасила губы и вновь оценивающе посмотрела на свое отражение.

— Что теперь? — спросила она себя.

Планы Роберта она одобряла. Она обязательно сделает карьеру в высшем свете! «Сначала в графстве, — серьезно заверил он ее. — После — Лондон!» У девушки были слабые представления о том, что собой представляют люди английской глубинки: женщины в скверно скроенных твидовых костюмах, с выступающими вперед зубами и краснолицые обветренные сквайры, любители охоты.

Возможно, она ошибается. Она на это надеялась. Во всяком случае, женщина, которую Роберт выбрал ей в качестве компаньонки, никак не укладывалась в этот образ.

Микаэла была даже немного смущена при первом взгляде на Синтию, потому что не ожидала встретить такую красавицу, и почти с ревностью оценивала достоинства молодой женщины, которые та, по-видимому, полностью не осознавала. Овал лица, тронутые солнцем волосы, голубые глаза, опушенные темными ресницами, поразили ее, а больше всего — ласковое выражение лица. Да, Синтия Морроу была красива! Микаэла великодушно признала это, и у нее хватило здравого смысла и мужества с этим смириться.

Было в Синтии что-то еще, чего Микаэла не могла до конца понять: то ли застенчивость, то ли нежелание согласиться с той ролью, на которую ее определили. Микаэла, чувствуя, что это важно для Роберта и прежде всего для нее самой, изо всех сил старалась очаровать англичанку, добиваясь ее доверия и интереса.

И она в этом преуспела. Девушка понравилась Синтии. В то же время Микаэла не могла избавиться от странного чувства недоумения. Она ощущала себя неизмеримо старше этой молодой женщины, казавшейся такой оригинальной и такой наивной одновременно.

Микаэла не пропустила выражения ужаса в глазах Синтии, когда на ее вопрос «Что вы собираетесь здесь делать?» ответила: «Выйти замуж за милорда и найти красивого любовника!», поэтому тут же поспешно добавила: «Я шучу, мисс Морроу!»

Синтия облегченно вздохнула, решив, что девочка всего лишь старается произвести на нее впечатление взрослой.

— Надеюсь, вы выйдете замуж, но не очень скоро, — сказала она. — Вы еще слишком юны!

— В моей стране, — заметила Микаэла, — девушки обручаются до того, как им исполнится семнадцать!

— Но это неправильно.

Микаэла поколебалась, но сдержала слова, готовые было сорваться с ее губ: «Я не обручена, потому что мои родители не были женаты!» Она понимала, какой бы потрясающей новостью это стало для англичанки.

Синтия Морроу была естественной и милой, и Микаэла осознавала, что следует тщательно подбирать слова и действовать осторожно, когда дело касалось этой женщины. Хотя она с трудом понимала Синтию, та ей очень нравилась.

Мисс Иствуд была совсем другой. Микаэла составила мнение о ней с одного беглого взгляда, сразу поняв, что собой представляет эта особа. Единственное, что удивляло девушку, так это то, что отец явно тяготился ее обществом.

Поразмыслив на досуге, Микаэла решила, что у отца наверняка есть причины быть сдержанным с этой женщиной.

Приглашения на бал стоили Синтии головной боли. Роберт настаивал, чтобы Микаэла была представлена жителям графства именно на балу.

— Она будет выглядеть наилучшим образом, — заметил он. — Кроме того, я хочу, чтобы они увидели Бетч-Вейл.

— Ни один из этих людей не навещал вас еще, мистер Шелфорд. Думаю, вы не понимаете. Они будут удивлены приглашению на званый вечер до того, как свели с вами знакомство.

— Нет, если вы их попросите.

И Синтия вынуждена была согласиться. Роберт ясно дал понять, что именно она станет хозяйкой вечера. Ей пришлось писать письма, размышляя, что скажут знакомые, когда обнаружат, что она приглашает друзей в свой старый дом, чтобы познакомить их с новым владельцем и его дочерью. Ее тайные страхи высказала Сара.

— Они скажут, что ты с ним заигрываешь, моя дорогая! — заявила она. — Но зачем беспокоиться? Конечно же они все явятся, чтобы взглянуть на него хотя бы из любопытства!

— Надеюсь, они ничего подобного не скажут, — возразила Синтия с раздражением, быть может, излишним оттого, что Сара говорила правду.

— Ну, если они этого не скажут, — пожала плечами подруга, — значит, они сильно отличаются от прочих жителей Земли!

Почему она поставила себя в такое положение? — гадала Синтия. Казалось, Роберт Шелфорд околдовал ее, опутал какой-то паутиной.

Она прекрасно понимала его желание: Микаэлу нужно поддержать, ее нужно сопровождать. Но почему именно она должна этим заниматься?

Но когда Синтия увидела вновь Бетч-Вейл, она была готова простить Роберту Шелфорду почти все — настолько поместье стало прекрасным. Такое могли сделать только большие деньги.